Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 73 – Диана Фурсова

Яссена запомнила этот взгляд.

Потом дверь закрылась.

И Мивель вдруг стал совсем маленьким.

Он не упал, не заплакал, не пожаловался. Просто плечи его опустились, пальцы отпустили рукав Рейварда, Искра съехала на колени. Золотая чешуйка на ладони потускнела до обычного тёплого блеска. После всего, что он выдержал, ребёнок наконец перестал держаться.

Яссена оказалась рядом раньше, чем подумала.

— Мив?

Он поднял на неё усталые глаза.

— Я показал крыло?

— Да.

— А почему я его не видел?

— Потому что оно было за спиной.

Он нахмурился, и это было так по-детски, что сердце у Яссены дрогнуло.

— Нечестно.

Рейвард вдруг тихо сказал:

— Драконьи крылья часто сначала видят те, кто стоит рядом.

Мивель повернулся к нему.

— А ты видел?

— Видел.

— Оно было большое?

Король помедлил.

Каорель сказал бы “неполное”. Тивира сказала бы “недостаточное”. Совет сказал бы ещё что-нибудь длинное и холодное. Рейвард посмотрел на сына и ответил иначе:

— Оно было твоё.

Мивель подумал. Потом кивнул, будто это оказалось важнее размера.

— Тогда хорошо.

И закрыл глаза.

Яссена успела подхватить Искру, когда птичка соскользнула с его колен. Рейвард подхватил самого Мивеля — осторожно, не сразу уверенно, но без прежней неловкости, от которой ребёнок раньше напрягался. Мальчик не проснулся. Только вздохнул и уткнулся щекой в плечо отца.

В комнате никто не заговорил.

Даже Велт перестал писать.

Рейвард поднялся с сыном на руках.

Сделал это медленно, словно боялся нарушить что-то хрупкое. Яссена вдруг ясно поняла: он, возможно, не держал Мивеля так уже очень давно. Не потому, что не мог. Потому что каждый раз рядом оказывались чужие правила, чужие глаза, чужая уверенность, что наследников не носят на руках.

— Кровать? — тихо спросила она.

Рейвард посмотрел туда, где огромная постель всё ещё стояла слишком широкой, слишком торжественной, слишком одинокой.

— Нет.

Яссена поняла его без объяснений.

— У очага можно устроить место для отдыха. Низкое. Чтобы он видел стену и дверь, если проснётся.

Эмма, ещё не успевшая выйти за Тивирой, быстро вытерла глаза.

— Я принесу малые подушки. Те, что госпожа Тивира велела убрать.

— Принесите, — сказал Рейвард.

Няра почти побежала.

Велт, тихо кашлянув, опустил глаза в книгу.

— Ваше Величество, писать, что Его Высочество уснул после проявления малого крыла?

— Пишите: наследник завершил проверку, сказал, что старался для дома, после чего гнездо ответило светом. Затем ему потребовался отдых у очага.

Велт старательно вывел каждое слово.

Яссена невольно подумала, что эти строки когда-нибудь могут стать важнее многих громких решений совета. Потому что в них Мивель был не слабым, не испуганным, не объектом проверки. Он был ребёнком, который смог сказать, для кого старается.

Для дома.

Когда Мивеля уложили у очага, детская башня стала похожа на настоящую комнату.

Не до конца. Слишком много ещё было холодных углов, тяжёлых штор, старых запретов, чужих записей. Но рядом с огнём лежал ребёнок, укрытый светлым покрывалом. У его руки сидела Искра. На низком столике стоял росток. Дверь была прикрыта, но не заперта. Гарн стоял снаружи. Эмма вернулась из соседней комнаты бледная, но спокойная: Тивира сидела под надзором, молчала и требовала бумагу для объяснения королю. Рейвард велел не давать ничего, кроме чистого листа для собственной записи, и приставил второго стража.