Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 114 – Цитианка

Адарис замирает на миг, потом его грудь вздымается от тихого смеха, который я чувствую ладонью на его руке.

— Краб укусит? — переспрашивает он с хрипотцой, полной усмешки. — Ты меня с крабом сравниваешь? Я думал, хуже — с медузой или акулой.

Я хмыкаю снова, прижимаясь ближе, и чувствую, как его пульс ускоряется под моей ладонью.

— Акула — это слишком лестно. Акулы хотя бы плавают свободно. А ты… ты как тот краб, который сидит в норе и щиплет всех, кто подойдет слишком близко.

— Щиплю? Только тех, кто заслуживает. А тебя… тебя я скорее держу, чтобы не уплыла к этим своим крабам и медузам.

Я улыбаюсь, чувствуя, как ревность его уходит, сменяясь этой теплой игрой.

— Держишь, чтобы не уплыла? Звучит мило, принц Тьмы. Но теперь моя очередь спрашивать. Ты рассказываешь кусочками, как будто боишься, что если откроешься полностью, я убегу. Расскажи о себе. О настоящем себе. Не о принце, не о тени. Все плохое и печальное я уже знаю о тебе — про отвержение, про отца, про то, как тебя сделали оружием. Но ведь было же тоже что-то смешное? Что-то, от чего ты сам смеялся до слез, как мальчишка?

Адарис замолкает, его пальцы на моей ладони чуть сжимаются, будто он взвешивает, стоит ли открывать эту дверь.

— Смешное? Ты хочешь услышать, как второй принц Веларрона однажды утонул в пруду, пытаясь поймать золотую рыбку для матери, которая даже не посмотрела на подарок?

Я киваю, не сразу замечая, как уже кладу руку ему на грудь.

— Расскажи. Звучит забавно.

Он вздыхает.

— Мне было десять. Дариан уже учился этикету, а меня отец отправил тренироваться с Рианом фехтованием. Но я увидел в саду пруд с золотыми рыбками и подумал, что будет здорово, если я поймаю одну и подарю матери. Снял башмаки, полез в воду — пруд был мелкий, но илистый и скользкий. Я схватил рыбку руками, она выскользнула, я поскользнулся, упал лицом в ил, наглотался воды и начал тонуть в луже по колено. Риан вытащил меня за шиворот, как котенка, а я стоял весь в тине, с рыбкой в кулаке — она уже сдохла от моих «нежных» рук. Мать даже не вышла посмотреть. А Риан смеялся до слез и сказал: «Ваше Высочество, в следующий раз ловите рыбу сетью, а не лицом».

Я улыбаюсь, представляя маленького Адариса — мокрого, в иле, с мертвой рыбкой в руке, и эта картина такая далекая от принца Тьмы, что внутри все теплеет.

— Бедная рыбка и бедный ты. Но Риан прав — лицо не лучший инструмент для рыбалки.

Чувствую, как его рука скользит по моей, пальцы рисуют круги на коже.

— А еще? — спрашиваю я, голос уже сонный, но любопытство не уходит. — Было же что-то еще смешное?

Он задумывается, будто перебирает в памяти что-то давно забытое.

— Однажды я украл у Дариана его любимого деревянного коня, которого отец подарил ему на день рождения. Спрятал в своей комнате, чтобы он поревел. Но забыл, где спрятал. Искал неделю, перевернул все вверх дном, а конь нашелся под кроватью у Риана, хотя я был уверен, что спрятал его у себя в сундуке. Дариан каждый день устраивал допрос, ходил по всему крылу, спрашивал у слуг, злился на весь двор, а я только поддакивал и делал вид, что тоже ищу этого несчастного коня.

Его рука легко ложится мне на плечи, и тело само поддается, когда он тянет меня ближе.

— Ты был ужасным ребенком, — шепчу я, голос уже засыпает.