Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 115 – Цитианка

— Был, — соглашается он. — И остался. Но с тобой… с тобой я могу быть просто Адарисом.

Я молчу, чувствуя, как сон тянет меня вниз, но внутри все теплеет от его слов, от этой близости, которая неожиданно согревает. Мне казалось, что я не смогу быть с ним вот так, будто это что-то обычное. Не потому что стыдно или страшно, а потому что это Адарис, тот самый, от которого ждут резкости, давления, жестокости. Но сейчас я просто лежу, прижатая к нему, и его рука просто лежит на моих плечах, как будто ей здесь место и от этого внутри становится спокойно. Никто никогда не обнимал меня, и я ловлю себя на том, что не хочу отодвигаться, не хочу освобождаться, не хочу думать о том, что будет дальше. Его тепло не жжет и не давит, оно держит, и в этом что-то новое для меня.

Вдруг в голове всплывает деревянная шкатулка с резьбой по краям, которую Риан забрал с полки. В ней лежит то, что Адарис не хотел, чтобы я случайно увидела… Может что-то из его прошлого? Так хочется спросить прямо сейчас, но я не решаюсь — боюсь, что вопрос разобьет эту хрупкую нежность, вернет его в броню, и он снова станет далеким и холодным принцем Тьмы.

Адарис подтягивает меня ближе, его рука обнимает крепче, тело его теплое, тяжелое, прижимается ко мне, и я чувствую, как его губы мягко касаются моей макушки.

— Спи, — шепчет он успокаивающе, его голос звучит как колыбельная, которую я никогда не слышала в детстве. — Спи, Элария. Я буду охранять твой сон.

Его слова обволакивают меня, как одеяло, и я позволяю себе утонуть в них, закрывая глаза, чувствуя биение его сердца под ладонью. Вина за Лиру все еще жжет где-то глубоко, вопросы о шкатулке, о Сарене, о заговоре кружат в голове, но его объятие гасит их, как хладница гасит ярость, и сон приходит неожиданно. Впервые в жизни я сплю без страха, без этой вечной настороженности, просто в тепле его рук, и мир за окном, полный теней и интриг, кажется далеким, почти нереальным.

Тени всегда темные, но в этой темноте есть он и сейчас мне больше ничего не нужно.

Я медленно просыпаюсь, но не открываю глаза. Все тело тяжелое от крепкого сна, какого не было уже давно — может, никогда. В голове крутится сон: шутки в темноте, низкий, вибрирующий смех принца, его рука на моей руке. Это был сон — странный, яркий, почти реальный, где Адарис не принц Тьмы, а просто мужчина, который держал меня, чтобы не уплыла.

Но что-то не так. Тело мое лежит не на своей узкой кровати в комнате хладницы, а на широкой и мягкой. Простыни шелковые, пахнут кожей, металлом и чем-то острым, как свежий ветер. И… кто-то обнимает меня сзади. Теплая рука лежит на моей талии, грудь касается спины, ровное дыхание щекочет шею. Сердце подпрыгивает, я замираю, не открывая глаз — это не сон. Это реальность. Адарис. Он здесь, в постели со мной, обнимает, как будто это естественно, как будто мы всегда так спали.

Вчера… все было правдой. Шутки, объятия, его «спи, я охраняю твой сон». Я уснула в его руках, и он не ушел на диван, остался, прижал к себе, и эта близость теперь обжигает кожу, заставляя дыхание сбиваться.

Но что теперь? Проснуться, открыть глаза, посмотреть на него и что сказать? «Доброе утро, принц Тьмы, удобно ли тебе обнимать свою хладницу?» Или притворяться дальше, подождать, пока он проснется первым?