Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 120 – Цитианка

Отец не ждет, пока я что-то скажу, только жестом указывает идти за ним. Я послушно шагаю следом, слышу, как его трость глухо стучит по полу в такт шагам. Идти за ним не хочется до боли, потому что я слишком хорошо знаю, чем заканчиваются такие разговоры. Ни один из них не приносил мне облегчения или ясности, каждый раз это был новый урок смирения, новый повод напомнить мне о долге и о том, где мое место.

Мы проходим мимо пустых ниш, мимо картин, которые я никогда не рассматривала. Отец идет быстро, почти не оглядываясь, а я стараюсь не отставать. У двери в его кабинет он останавливается на мгновение, открывает ее и ждет, пока я войду первой.

Переступая порог, я сразу ощущаю, что воздух внутри пахнет бумагой и старым деревом, здесь тише, чем в зале. Отец входит за мной и дверь за нами закрывается. В кабинете мало света, только на столе лежит раскрытая книга, рядом аккуратно сложены несколько писем. Я стою у двери, не двигаясь, жду, когда он заговорит.

— Ты выводишь меня из себя, Элария, — он смотрит на меня так, будто давно готовился к этому разговору и сейчас просто устал от ожидания. Его пальцы сжимают трость чуть крепче, в глазах скользит усталость, смешанная с раздражением, и видно, как он старается сдержаться. — Я очень долго учился контролировать свои чувства, — он делает шаг ближе. — Мне пришлось потратить не один год, чтобы держать себя в руках и не позволять эмоциям брать верх. Только ты, Элария, — он останавливается, бросает на меня тяжелый взгляд, — только ты умеешь довести меня до такого состояния, когда вся эта сдержанность рушится за одну минуту.

Он смотрит в сторону, будто собирает мысли, потом резко поворачивается обратно.

— Ты думала, что можешь скрываться в покоях принца? Думала, что если переждешь ночь рядом с Адарисом, я забуду и не вернусь к этому разговору? Нет, Элария. Ты пыталась сбежать и своей выходкой подставила под удар не только себя. Ты поставила под сомнение мою репутацию, честь нашего рода и имя своего брата. Ты хоть представляешь, что бы началось, если бы кто-то решил, что Дарры не умеют держать себя в узде? После такого случая нас бы выгнали из дворца. Никто бы не стал разбираться, почему ты решила уйти. Ты бы поставила под удар всех, кто связан с тобой кровью.

Он отводит взгляд в сторону и я понимаю, что ничего в его отношении ко мне не меняется и никогда уже не изменится. Да, я и правда не думала о том, что делаю, и, может быть, мой поступок мог повлиять на имя семьи, как он говорит. Но почему я всегда должна думать о них, а никто никогда не думает обо мне?

— Один твой поступок, — продолжает он тише, — мог перечеркнуть годы моего труда, доверие Совета, все, что я строил ради того, чтобы наш род оставался сильным. Люди здесь держатся за власть зубами, каждый ищет повод сместить другого. Ты могла разрушить все только потому, что захотела почувствовать себя свободной. И ты, и твой брат, и я — мы все заплатили бы за твое решение.

— Я не хотела…

— Не хотела??? — его голос обрывает мои слова, пальцы сжимают трость так крепко, что рука подрагивает. Я впервые вижу, как отец едва держится, чтобы не сорваться и не применить эту трость на мне прямо сейчас.

— Не хотела… — повторяет он, теперь уже тише, — Ты думаешь, что это оправдание? Ты всегда «не хотела», Элария! Не хотела учиться в Ордонансе, не хотела служить, не хотела подчиняться! А теперь? Ты едва не погибла из-за своей глупости, из-за этого побега, который мог стоить мне не только должности, но и жизни во дворце? И ты «не хотела»?