Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 125 – Цитианка

Я смотрю на Адариса, пытаясь вспомнить, как все было еще при короле. Тогда, казалось, все держались друг друга стороной. Но ведь короля нет уже месяц, а все только хуже. Значит, это не кончилось с его смертью, значит, кто-то продолжил то, что он начал.

Внутри неожиданно появляется мысль о Дариане. Все считают его мягким, рассудительным и честным. Может это только образ? Кто знает, каким он может быть на самом деле? Но сколько бы ни крутила это в голове, не вспоминаю в его эмоциях нет ничего похожего на злость или тем более жестокость — даже наоборот. Мира рассказывала, каким он был заботливым с Амелией, как посадил для нее сад, вырастил там лилии, чтобы ей было где отдыхать и дышать свежим воздухом. И когда на Совете та служанка погибла прямо на его глазах, я видела, как ему стало плохо. Не смотря на хлад, в нем все равно оставалось сожаление, ужас от вида крови и почти страх. Мне трудно представить, чтобы человек с таким сердцем мог пустить среди людей эту ненависть.

Все внутри сопротивляется такой мысли, но тревога все равно не уходит.

— Спасибо, Лесс, — голос Адариса выводит меня из мыслей. Я слежу, за тем, как он достает из кармана мешочек с монетами и протягивает его парню. — Отдохни, поешь, а если что узнаешь про Сарена, то сразу докладывай мне.

— Я еще поспрашиваю у знакомых, — обещает Лесс, направляясь к двери и бросая взгляд через плечо. — Может, кто видел его на границе или в городах поблизости. Если что, дам знать сразу же.

Он говорит это и уходит, и вместе с ним исчезает вся суета, что держала меня все это время. В кузнице остаемся только мы с Адарисом, и пространство будто замирает, давая мне возможность наконец выдохнуть. Мне хочется сказать что-то важное, но внутри все перемешано, мысли сплетаются, не давая сразу найти нужные слова. От того, что сейчас сказал Лесс, и от того, что позволил Адарис, внутри становится чуть легче, будто кто-то снял груз, но вместе с этим появляется горечь. Все, что они сделали, все эти усилия, монеты, риск, все это только ради того, чтобы отыскать одного эрида, который для них даже ничего не значит.

— Спасибо, — выдыхаю я, чувствуя, как слова выходят сами, — ты уже сделал больше, чем кто-либо. Если бы не ты, я бы так и не узнала, жив ли Сарен, где он, есть ли хоть какая-то надежда.

Адарис смотрит на меня пристально, чуть склоняя голову, будто хочет понять больше, чем я говорю.

— Если бы мог, я бы сам отправился за твоим Сареном. Но пока все, что я могу — просить своих людей. Пусть ищут, пусть найдут. Для тебя я сделаю все, что возможно.

Я смотрю на Адариса, и думаю, что если однажды он тоже увидит во мне ту, кто отбирает у него жизнь? От этой мысли становится холодно внутри, и я ловлю себя на том, что хочу спросить, потому, что не могу промолчать и не узнать, как он ответит.

— Ты ведь не думаешь так, как они? Ты не считаешь, что мы просто… что я только беру и больше ничего?

— Не вздумай говорить такое про себя, — отвечает он сразу же, чуть качая головой. — Если бы я хоть раз подумал, что ты такая, ты бы не сидела сейчас здесь. Ты не пользуешься своей силой для выгоды. И я не позволю никому думать о тебе так.

Адарис подходит ко мне ближе, и в этот момент я замечаю, как в нем появляется что-то темное. Его глаза будто глубже становятся, тень в них проступает, едва заметная. Я встаю со скамьи, ощущая, как его имфирион тянется ко мне.