Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 140 – Цитианка

Она делает короткую паузу, давая словам осесть.

— Как удобно все совпало. Ровен умер в тот самый день, когда появилась ты. Теперь он может стать королем по всем правилам. А ты, Элария, — его ключ к этому.

Слушаю ее, и с каждой фразой вокруг меня будто медленно и неотвратимо стягивается тугое кольцо. Хочется отвернуться, оттолкнуть каждое ее слово, потому что я не хочу верить, что она права. Потому что еще до того, как сбежать из этого замка, эта мысль уже жила во мне, и теперь Лиора просто произносит ее вслух, спокойно и без колебаний. Я не хочу верить ей и не хочу признавать, что все, что было между нами до этого, могло быть лишь шагом к трону. После вчерашнего, после близости и его эмоций, в которых не было фальши, невозможно принять, что это была игра. Его чувства не могли врать.

Я смотрю на королеву, пытаясь уловить хоть что-то в ее лице, вслушаться в ее имфирион, но там нет сомнений. В ее эмоциях чувствуется только жесткая решимость, будто она много лет убеждала себя, что поступает правильно. Кажется, она заранее знала, что скажет, решила, что убедит меня любой ценой. В ее взгляде нет материнской жалости и нет страха за младшего сына, есть только желание сохранить Дариана, за которого она держится изо всех сил.

— Знаешь ли ты, что будет дальше, если позволить всему идти своим чередом, — продолжает она, отворачиваясь к окну. — Один трон и два наследника. Ты ведь умная девочка, Элария, ты и сама все понимаешь. Готова ли ты стать частью войны двух братьев?

— Дариан… он сам сказал, что хочет, чтобы они были вместе, — говорю я запинаясь. — Чтобы не было борьбы, чтобы они оба… чтобы не стали врагами.

Лиора оборачивается, и в ее взгляде вспыхивает почти насмешливая искра, уголки губ приподнимаются, будто она услышала от меня что-то наивное и недостойное серьезного ответа.

— Вместе, — медленно повторяет она, делая шаг ближе. — Ты правда веришь в такие сказки. Два правителя на одном троне? Неужели ты настолько наивна?

Она качает головой и тихо смеется, без радости.

— Два брата — одно королевство. Всегда будет только один король, Элария. Второй всегда окажется лишним. Трон не терпит равных. Как бы они ни старались, чем бы ни клялись друг другу, все сведется к борьбе, к тому, кто сильнее, кто хитрее, кто доживет до конца этой истории.

Она снова отходит к окну, и на фоне светлого витража ее силуэт кажется еще более хрупким и тонким.

— Дариан — официальный наследник. Он должен быть королем. Адарис — помеха, — произносит она, будто говорит о чем-то давно решенном. — Помеха, которая должна исчезнуть. Это можно было бы сделать очень просто, — добавляет она, переводя взгляд на меня. — Достаточно убрать тебя.

У меня перехватывает дыхание от того, с каким равнодушием она это произносит. Знаю, что она права. Без хладницы, прошедшей слияние, Адарис не может претендовать на трон. Я — ключ, и если меня не станет, этот путь для него закроется, и он снова окажется тем, кем был раньше, ненужной копией брата, без права на голос.

— Признаюсь честно, — Лиора склоняет голову, и в ее голосе появляется усталость. — Я очень жалела, что та девка не убила тебя. И сразу скажу, я не знаю, кто подтолкнул ее к этому, но если бы у нее получилось, я была бы только рада.

Ее слова доходят не сразу, а потом накрывают целиком, и сдерживаться больше не получается. Эта женщина говорит о смерти так спокойно, будто обсуждает расстановку мебели или погоду за окном. О моей смерти. О его смерти. Королева говорит, что хотела бы, чтобы меня убили, и при этом называет собственного сына ошибкой, от которой давно пора избавиться. Лиора смотрит на меня так, словно я должна ее понять, поддержать и поверить ей, поверить в то, что Адарис просто использует меня.