Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 141 – Цитианка

Во мне поднимается злость, и я больше не собираюсь ее гасить.

— Вы просто боитесь его, — говорю я прямо. — Боитесь не за корону и не за Дариана. Вы боитесь Адариса.

Я замечаю, как ее пальцы едва заметно сжимаются, как в глазах на короткий миг мелькает что-то темное и опасное, но уже в следующую секунду она берет себя в руки и снова становится холодной и собранной.

Мне уже нечего терять в этом разговоре.

— Вы говорите о нем так, будто он чудовище, которое однажды вырвется и уничтожит все вокруг. Но вы не говорите о том, кто сделал его таким. Вы не говорите о том, кто годами пользовался им, отправлял туда, где было опасно, где можно было погибнуть. Вы говорите, что он служил хорошо, что рисковал жизнью вместо брата. А теперь, когда он выжил, когда оказался сильнее, чем вы ожидали, он вдруг стал угрозой.

— Ты не имеешь права говорить со мной так, — произносит она с угрозой. — Ты видишь лишь то, что он показывает тебе. Ты не знаешь того, что было до тебя, и не понимаешь, что будет после. Ты думаешь, что защищаешь его, но на самом деле стоишь между ним и единственным выходом, который еще может сохранить этот дом.

Она делает шаг в сторону и останавливается у окна, касается пальцами кулона на шее, словно ей нужно время, чтобы собрать себя, и только потом снова смотрит на меня.

— Я приказала привести тебя сюда не для того чтобы напугать, — продолжает она уже спокойнее. — И не для того, чтобы ты клялась мне в верности. Мне нужно, чтобы ты сделала то, чего он не сделает сам. Я хочу, чтобы ты уговорила его отказаться от трона. Убедила его отречься, уйти, исчезнуть, пока еще есть возможность. Пусть сбежит, пусть пропадет, пусть станет кем угодно, только не королем.

— Этого не будет, — говорю я твердо и сама удивляюсь тому, как уверенно звучит мой голос. — Я не буду просить его отказаться. Я не стану уговаривать его снова стать тенью только потому, что вам так спокойнее. Если он когда-нибудь решит уйти, это будет его выбор, а не моя просьба и не ваш страх.

В комнате повисает тяжелая тишина. Я ясно понимаю, что перешла черту, и не жалею об этом, потому что именно сейчас, стоя перед королевой, я делаю свой выбор. И Лиора это понимает.

Она смотрит на меня долго, слишком долго, будто решает, стоит ли продолжать этот разговор или проще закончить его прямо сейчас. Потом ее губы медленно сжимаются, и она делает шаг назад, возвращая между нами привычную дистанцию.

— Ты все еще жива только потому, что Дариан не хочет твоей смерти, — говорит она уже спокойнее, будто просто констатирует факт. — Он приказал, чтобы тебя не трогали. Не Адарис, не ты и не твоя фамилия удерживают тебя здесь, а воля моего старшего сына.

Смысл этих слов доходит не сразу. Я смотрю на нее, и внутри будто что-то сдвигается, словно почва под ногами дала трещину. Дариан. Приказал. Не трогать меня.

— Почему… — начинаю я и замолкаю, потому что язык вдруг становится тяжелым. — Вы хотите сказать, что если бы не он…

— Если бы не он, — перебивает Лиора, — ты бы уже не стояла в этой комнате. И тебе стоит помнить об этом, прежде чем решать, за кого ты готова идти до конца. Дариан умеет считать последствия. Он понимает, что твоя смерть сделает из Адариса открытую угрозу. Он не хочет войны сейчас. Не хочет, чтобы двор взорвался раньше времени.