Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 39 – Цитианка

Его рука невольно смещается к поясу, пальцы находят рукоять меча и в этот момент ко мне приходит осознание, что он дежурил за дверью, не потому, что переживал за меня — это было бы слишком просто. А потому, что не должен был дать мне сбежать.

Значит, принц сомневался во мне. Значит, он допускал мысль, что после всего произошедшего я очнусь и попытаюсь исчезнуть. Не дурак.

— Он знал, — наконец отвечает капитан, словно каждое слово ему приходится вытаскивать из себя. — Конечно, знал о риске. Как и ты знала, на что идешь, когда стала хладницей. Это твоя работа, эрида. Ты для этого и существуешь, чтобы служить своему господину, принимать его тьму, его яд, его ярость. Это не жестокость, это твое предназначение.

Предназначение… конечно. Мое предназначение — сгореть заживо и еще поблагодарить за это. Шикарная участь для такой, как я. Хотела свободы — получай, Элария. Чем сильнее пытаюсь вырваться и понять, кто я есть, тем глубже этот мир вдавливает меня лицом в грязь, будто нарочно показывает мое место.

Вслух я этого не говорю. Хватит. Я уже сказала больше, чем позволено, и чувствую, к чему это ведет. Этот человек — не тот, кому можно доверить собственную боль. Я глотаю ее, прикусываю язык до резкой, почти приятной боли, лишь бы не продолжать вытаскивать из себя слова, которые потом обернутся для меня еще большим кошмаром. Хотя иногда кажется, что хуже уже просто некуда.

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что мне важнее свет за стеклом, чем разговор за спиной. Прижимаю ладони к холодному камню подоконника, опираюсь на него, будто он может удержать меня на месте. Спина выпрямляется сама собой, дыхание выравнивается. Все лишнее уходит внутрь, глубже, туда, где ему и положено быть.

— Значит, я теперь под охраной? — бросаю, не оборачиваясь к нему.

— Таков приказ принца. Если ты решишь сопротивляться, мне придется применить силу. Я не хочу этого. И ты не хочешь. Но я выполню приказ, если ты меня вынудишь. Без колебаний.

Слышу, как Риан стоит неподвижно еще несколько секунд, будто решает, стоит ли вообще продолжать. Потом шумно выдыхает, и в этом выдохе больше усталости, чем раздражения.

— Я мог бы этого не говорить, — произносит он наконец, не повышая голоса. — И, по-хорошему, не должен. Но скажу, чтобы ты перестала додумывать лишнее. Принц рассказал мне о том, что произошло на рынке. О том, как ты коснулась его и охладила ярость. После этого он поверил, что ты способна выдержать любые его чувства и именно поэтому сегодня принц Дариан тебя не выбирал. Он уже знал, кому ты предназначена.

— Тогда зачем все это было? Зачем мне нужно было отвечать на его вопросы? Про власть, закон, совесть, про короля и его решения? Для чего вся эта показательная проверка, если исход был известен?

Риан смотрит на меня внимательно, без раздражения, но и без сочувствия.

— Это была воля принца Дариана. Он хотел выслушать всех хладниц лично. Убедиться, кто есть кто. Но да, — он пожимает плечом, — в итоге он все равно выбрал Далию. И если уж говорить откровенно… — он запинается на долю секунды, — ты бы плохо подошла на роль хладницы будущего короля, эрида.

Я прищуриваюсь, но молчу.

— Слишком много у тебя вопросов, — продолжает он ровно. — Слишком много собственного мнения. Ты не из тех, кто будет стоять тихо за спиной и делать вид, что ничего не чувствует. Для наследника это опасно. Для короны — тем более.