Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 157 – Цитианка

— Это еще кто кому мешает, — возмущается Агнес, пытаясь обернуться через плечо. — Я, между прочим, в своем доме.

— Именно поэтому вам лучше уйти, — перебивает он все так же упорно. — Если начнете сейчас кричать, толку не будет ни от вас, ни от нас. А на кухне вы хотя бы сможете заняться чем-то полезным и не смотреть на то, что вам не понравится.

Как только они скрываются за дверным проемом, ко мне подходит Элария. Я смотрю на нее и по одним только глазам понимаю, что ей эта затея нравится не больше, чем Агнес.

— Ты уверена? — спрашивает она.

Нет.

Я не уверена ни в чем.

Ни в том, что переживу это. Ни в том, что Рогнар скажет правду, если что-то пойдет не так. Ни в том, что то, что мы собираемся вернуть Каину, останется таким же, каким когда-то было. Ни в том, что вообще имею право лезть в его чувство.

Но у меня нет роскоши быть уверенной.

Я коротко киваю ей, потому что если произнесу еще хоть одно слово, она сразу услышит мою неуверенность. А я и так уже показалась слишком слабой, задавая Рогнару все эти вопросы и пытаясь вытянуть из него хоть какие-то гарантии там, где их нет.

Алхимик уже смотрит на мои руки, на шею, на грудь, заранее прикидывая, где и как ему будет удобнее работать. От одного этого взгляда меня передергивает, так что даже Адарис, вернувшийся с кухни, замечает это.

— Осторожнее со взглядом, алхимик, — бросает он, вставая рядом с ним и всем своим видом давая понять, что будет следить за каждым его движением.

— А ты здесь, полагаю, потому что будешь стоять у меня над душой и мешать?

— Я здесь, чтобы в нужный момент сломать тебе шею, если ты решишь, что можно увлечься.

Рогнар пожимает губы, явно не довольный подобным отношением, но спорить не начинает. Только коротко щурится, переводя взгляд с Адариса обратно на меня, и молча проглатывает ответ, потому что интерес для него сейчас, похоже, все же важнее гордости. Он делает короткий жест рукой, не глядя ни на кого, и Лейна, до этого стоявшая молча у окна, сразу сдвигается с места. Подойдя к стене, она быстро подтаскивает два тяжелых стула, ставит их рядом, потом еще один. Элария молча снимает с кресла плед, встряхивает его одним движением и стелет сверху, разглаживая ладонями складки, чтобы мне не пришлось ложиться на голое дерево.

Я смотрю на эту узкую скамью из стульев и чувствую, как внутри все сжимается еще сильнее. Слишком просто. Словно речь идет не о том, что из меня собираются вытаскивать чувство Каина, а о какой-то обычной процедуре, для которой достаточно нескольких стульев, пледа и чужой уверенности.

— Ложись, — требует Рогнар, указывая на импровизированную скамью.

Я не двигаюсь.

— Сначала объясни, что ты будешь делать.

— Сначала я проверю, можно ли вообще подцепить этот чужой имфирион отдельно от твоего, — произносит он, показывая на тонкую стеклянную трубку и маленькую темную склянку. — Если он сидит в тебе как самостоятельный сгусток, я смогу вытащить его наружу, удержать и не дать рассеяться. Если он уже сросся… — на этих словах он замолкает, опуская взгляд на мой шрам, который выглядывает из выреза сорочки, словно именно там и лежит ответ, который мне совсем не хочется услышать.

— Если уже сросся, то что? — спрашиваю я, не давая ему уйти от ответа.

— Тогда мне придется вытянуть все целиком и отделять нужное уже вне твоего тела.