Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 168 – Цитианка

Просто. Я мысленно усмехаюсь. Было бы просто, если бы речь шла не о Каине. Не о мужчине, который и без всяких признаний видит на моем лице каждую попытку что-то скрыть. С ним не бывает просто. Особенно когда речь идет о том, что должно коснуться его сердца.

Рогнар опускает руку со шприцем, и стекло коротко ловит серый утренний свет.

— Если успеете до того, как структура окончательно разойдется от хранения, шанс высокий. Если нет, он начнет распадаться, и тогда вы получите не возвращение, а бесполезный выброс.

— Сколько у нас времени? — спрашивает Ривен.

Рогнар пожимает плечом.

— Я стабилизировал его настолько, насколько смог. День. Может, полтора. Больше я бы не рассчитывал.

Полтора дня.

Ждать столько дней, пока алхимик закончит свою работу, чтобы потом получить в руки жалкие полтора дня и за это время успеть доехать до Каина, подобраться к нему и вколоть ему обратно его же чувство. Слишком мало. Просто чудовищно мало для того, от чего, кажется, теперь зависит вообще все.

Рогнар еще раз смотрит на шприц в своих пальцах.

— Одной этой ампулой можно было бы вылечить сотню больных хворью.

— Даже не думай, — я резко подаюсь вперед и вырываю шприц из его пальцев.

— Я лишь озвучил факт.

— Нет, — отрезаю я, крепче сжимая стекло, боясь, что он и правда может выхватить его обратно. — Ты озвучил мысль. И я слишком хорошо знаю, как у тебя мысли превращаются в решения.

Я опускаю взгляд на стекло в своей руке. Оно кажется невесомым и хрупким, слишком маленьким для того, сколько в нем сейчас держится. Сотня больных против одного Каина. Я даже мысли такой не допускаю. Для любого другого человека такой выбор, наверное, даже звучал бы правильно. Разумно. Почти благородно. Спасти многих вместо одного. Выбрать пользу, а не чувство. Выбрать жизни, а не его.

Но для меня здесь нет выбора.

— Смотри сюда внимательно, алхимик, — говорит Ривен, отлипая от окна и протягивая Рогнару книгу. — Ты получаешь дневник. Переводишь все, что там есть, и как только найдешь что-то полезное, сразу сообщаешь. Лейна будет при тебе и проследит, чтобы ты не решил вдруг исчезнуть вместе с половиной книги.

Рогнар поднимает на него взгляд, и в этом взгляде сразу проступает сухое раздражение человека, которого опять пытаются держать за вора еще до того, как он успел взять что-то в руки.

— Я и до этого не собирался исчезать и присваивать себе книгу, — говорит он, принимая дневник и поправляя край переплета двумя пальцами. — У вас слишком неправильное мнение обо мне.

— Я буду рядом и прослежу, — вставляет Лейна, поднимаясь с кресла. Лютик тут же спрыгивает с ее рук, мягко приземляясь на пол, и, подняв хвост трубой, неторопливо идет к Ривену. — Если ты хочешь и дальше получать от меня имфирион, ты сделаешь все как надо, — заканчивает она, наблюдая, как кот начинает довольно тереться о сапог Ривена.

Рогнар переводит на нее удивленный взгляд.

— Надо же. Уже и условия ставишь.

Лейна качает головой.

— Я просто хочу сама понять, что в этой книге такого. Если она и правда может что-то изменить, я хочу знать, что именно. Перемены сейчас нужны всем. И мне тоже.

Он щурится, слушая ее уже внимательнее.

— Вот как.

— Да, — отвечает она, складывая руки на груди. — Я устала прятаться от людей. Если в этой книге есть что-то важное, я хочу это знать. Сама.