Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 225 – Цитианка

Стрелять по ним нельзя.

Я уже несколько раз ловлю себя на том, что взгляд сам ищет лучший угол для лучников, лучшее место для залпа, и всякий раз тут же обрываю эту мысль. Это мои люди. Мой город. И даже если сейчас они идут на меня, давя друг друга и рыча, как загнанный скот, я не имею права превращать оборону в бойню. Селина права. Мирель именно этого и добивается. Хочет, чтобы мы сами начали резать их ради удобства обороны.

Я стою у самых ворот вместе со стражей, держа ладонь на рукояти меча и не сводя глаз со створок, которые уже ходят ходуном под ударами. Еще немного, и железо с деревом не выдержат. Мои воины упираются в ворота плечами, кто-то кричит, кто-то хрипло зовет подмогу, а по ту сторону уже глухо врезается в забор тяжелое бревно, неизвестно откуда взявшееся у этой обезумевшей толпы.

— Не жмитесь! — резко бросает Адарис, перекрывая общий грохот. — Уперлись и держим!

Я невольно перевожу взгляд на него. Густую копну волос, которую Адарис носил раньше, состригли, чтобы было меньше шансов увидеть в нем Дариана. Хотя сейчас, в этом хаосе, я не уверен, что кто-то вообще обратил бы на это внимание. При всей своей слишком породистой, возвышенной внешности Адарис оказывается совсем не бесполезным в бою. Воин из него хороший. Это и не удивляет. В тех старых историях о войне с Ксарией, где все победы приписывали Дариану, в сражениях стоял именно Адарис.

Я смотрю на трясущиеся под ударами створки и понимаю, что должен думать о том, как сдержать натиск, но мысли сами уходят к Селине, оставшейся в зале совета и наверняка уже ненавидящей меня за то, что я запер ее там. Я пытаюсь отрезать это, заставляя себя следить за воротами и шумом снаружи, но выходит плохо. Слишком многое для меня сейчас держится на том, чтобы она осталась жива. Селина всегда злится, когда я пытаюсь защитить ее, отодвигая в сторону. Но я не могу иначе. Если с ней что-то случится, жизнь потеряет смысл. Я хочу вернуться к ней живым. Хочу увидеть, как она снова улыбнется мне той своей чуть ироничной улыбкой, когда все это закончится. Хочу услышать, как она скажет мне что-нибудь резкое и теплое одновременно, потому что именно так она всегда говорит, когда боится, но не хочет показывать.

— Ваше Величество! — окликает кто-то из капитанов за моей спиной. — Если убить тех, кто держит с ними связь, толпа очнется.

— Должна, — отзываюсь я, вслушиваясь в хаос снаружи. — Только для этого их надо сначала найти.

А их нет.

Я уже посылал небольшой отряд обойти ближайшие переулки, рассчитывая, что кто-то заметит эридов, держащих эту толпу, но они вернулись ни с чем. Потом выходил сам, пытаясь найти Мирель, потому что не верил, что она станет прятаться так далеко от удара, который сама и направляет, но и ее нигде не было. И тут до меня наконец доходит вся странность происходящего. Было бы слишком просто и слишком глупо направить толпу людей на ворота, рассчитывая, что мы просто перебьем своих же. Мирель не стала бы тратить силы на такой грубый и прямолинейный ход.

Меня прошибает холодом сильнее, чем от ветра. Потому что все мгновенно встает на место.

— Это обманный маневр…

Проклятье…

— Адарис! — бросаю в его сторону, — Держи стену и ворота! Не давай им прорваться!

Не дожидаясь ответа, срываюсь с места и бегу через двор. Сердце колотится тяжело и быстро. Если они прорвались внутрь, если они сейчас внутри замка…