Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 4 – Цитианка

Он целует меня медленно, давая мне время привыкнуть к реальности после кошмара. Его ладонь остается у меня на щеке, большой палец легко скользит под скулой, и я закрываю глаза, позволяя себе на несколько мгновений не думать ни о чем. Только об этом. О тепле его губ. О том, как подается ближе его тело. О том, как я сама тянусь к нему, касаясь другой рукой его плеча и чувствуя под тканью напряженные мышцы.

— В этом мире слишком много странных правил, — произносит он, касаясь губами моего виска, потом щеки, спускаясь ниже, — я могу прийти к тебе. Могу сидеть рядом столько, сколько захочу. Могу говорить с тобой, касаться тебя, даже уснуть рядом с тобой.

Он делает короткую паузу, прижимаясь лбом к моей голове.

— Но не иметь возможности проснуться, видя твое лицо первым, каждый раз исчезать, когда туман сгущается. Возвращаться, блуждая в этом сером месиве, которое разлучает нас снова и снова, словно мы еще не заслужили полной близости, не заслужили делить сон и пробуждение, хотя это все, чего я хочу, Селина. Просто держать тебя в объятиях, не отпуская ни на миг.

Я слушаю его и чувствую, как внутри снова поднимается тот самый страх, который я стараюсь не трогать даже мысленно. Боюсь, что однажды Каин просто не найдет ко мне дорогу и останется там, по другую сторону, и между нами уже встанет не расстояние, не война, а сама Грань.

Эта мысль резко поднимается внутри, скручивая все так, что становится трудно дышать.

— Ты дрожишь, Селина. Тебе холодно?

Я качаю головой слишком быстро, и пытаюсь улыбнуться так, чтобы это выглядело легко.

— Все в порядке, — я придвигаюсь к нему сама, не давая этой паузе разрастись, и утыкаюсь лбом ему в висок на короткое мгновение, чтобы скрыть собственное лицо, — наверное, просто озноб от твоих поцелуев.

Он тихо выдыхает. Потом его губы снова находят мои, уже настойчивее, и я отвечаю без колебаний. Его рука скользит по моей спине поверх тонкой ткани, и постель под нами тихо шуршит, когда он осторожно укладывает меня обратно на подушки, не разрывая поцелуя.

Пламя в очаге потрескивает. Комната кажется совсем замкнутой вокруг нас двоих, и мне страшно думать о том, сколько нам отпущено таких мгновений, поэтому я не думаю. Просто глажу его плечи, запускаю пальцы в волосы, вбираю в себя тепло и слушаю, как постепенно успокаивается сердце, которое еще недавно колотилось от сна.

Туман за окном все еще клубится, но здесь, в этой постели, между нами нет расстояния. Пока нет. И я цепляюсь за это «пока» так же отчаянно, как за его плечи — потому что только в его руках я наконец перестаю быть той ледяной эридой с дна озера. Здесь, в этом мире, я просто Селина.

Его Селина.

✦✦✦

Иногда я стою здесь и нарочно вглядываюсь в туман так долго, пока не начинают болеть глаза, будто еще немного, еще одно усилие, и за этой белесой пеленой вдруг проступит что-то знакомое. Мне порой кажется, что если напрячься сильнее, если не моргать, если дышать тише, то я снова увижу не этот молочный свет и не бесконечные прямые стволы, уходящие вверх так высоко, что облака проглатывают их без остатка, а увижу темные скалы Луциора или чащу Запредельного леса. Но Мир за Гранью устроен иначе. Здесь нет ни одной знакомой линии, за которую можно зацепиться, нет привычной тени от ветвей, потому что ветвей нет вовсе, только длинные серые стволы, ровные, как колонны, и лозы, туго обвивающие их снизу доверху. Они шипастые, с черными бутонами, похожими на лилии. Иногда сверху медленно осыпаются серебристые лепестки, и я каждый раз поднимаю голову, пытаясь понять, откуда они берутся, но так и не вижу ничего, кроме облачной белизны.