Книга Ледяное сердце эриды, страница 158 – Цитианка

Меня окружают не союзники и не враги, а свидетели. Каждый сейчас записывает в памяти: как будет держаться новый король, дрогнут ли у него пальцы, сорвётся ли голос, не подведут ли ноги, когда жрец поднимет венец и озвучит мой новый титул.

Я стою на ступени, чувствую, как камзол давит на плечи, воротник колется в шею, пальцы ищут опору на гладкой ткани. Сзади, у тронного возвышения, двое стражей держат подушку с короной — она блестит в свете факелов, золото и рубины будто разжигают взгляд.

Жрец поднимает руки, его золотистая мантия скользит по полу, создает вокруг него ореол власти.

— В этот день Веларрон встречает своего нового короля, — жрец обращается к залу, медленно обходит трон, будто подчёркивает важность каждого шага. — Перед Всевышним, перед всем народом, — сын короля Родена принимает венец и власть, чтобы нести свет, закон и защиту этим землям.

Он берёт корону с подушки. Я выпрямляю спину: не моргай, не отводи взгляда, держи подбородок ровно.

— Каин Эрдан. Ты призван вести Веларрон сквозь время, войну и тьму. Клянешься ли ты перед народом и всевышним хранить закон, защищать слабых, быть щитом для своих людей?

— Я клянусь, что приму этот венец как тяжесть и как ответственность. Я клянусь защищать Веларрон до последнего дыхания. Я не обещаю быть безупречным. Не обещаю милости тем, кто принесет сюда войну. Клянусь стоять за свой народ, даже если цена — моя кровь и моя совесть. Я принимаю этот трон не ради славы, а ради мира, который должен выстоять. Клянусь не прятать правду, не отступать, не закрывать глаза перед болью тех, кто мне верен. Я буду держать меч и слово, пока смогу дышать. Так я клянусь — перед Всевышним и перед всеми, кто стоит в этом зале.

Жрец делает шаг ко мне, и в этот момент все замирает. Даже факелы, кажется, перестают трепетать. Корона в его руках тяжёлая, темное золото поблескивает, рубины разгораются багровым светом. Я смотрю на венец — не на жреца, не на толпу. Только на этот круг металла, который теперь — моя жизнь, моё бремя.

Он медленно поднимает корону над моей головой, задерживается на мгновение, чтобы каждый видел, чтобы ни у кого не осталось сомнений: сейчас Веларрон получает нового правителя.

— Веларрон приветствует короля! — жрец произносит слова так громко, что у меня звенит в ушах. — Да будет мир, да будет сила, да будет слава дому Эрданов!

Я не двигаюсь, не моргаю. Жрец опускает корону мне на голову — плавно, медленно. Металл холодит лоб, вес мгновенно ложится на шею и затылок. Затем он делает шаг назад, поднимает руки, и его мантия вспыхивает золотым.

— Да будет так! — выкрикивает он, и этот крик разносится по камню, по людям, по всему городу, даже за пределы стен. — Перед всеми, кто собрался в этом зале, перед каждой семьей, перед духами предков — Каин Эрдан теперь король Веларрона! Славься, король!

Столы гремят, кубки стучат, кто-то аплодирует, кто-то кричит, кто-то просто кивает, будто отметил галочку в своем списке.

Сажусь на трон — спина прямая, ноги плотно на полу. Смотрю на зал. Вспоминаю, как когда-то впервые вошел сюда за отцом — он шел медленно, я следовал за ним, считал ступени. Сейчас эти ступени тянутся передо мной, как длинная, холодная река.

Слышу, как жрец обращается к гостям:

— Новый король Веларрона приглашает всех на пир! Пусть этот вечер станет знаком силы и мира, пусть каждый запомнит: дом Эрданов держит корону твердо!