Книга Ледяное сердце эриды, страница 186 – Цитианка

— Я стою здесь не только как ваш командир и король. Я — один из вас. И как бы ни закончился этот день, вы должны знать: я ни на миг не оставлю вас. Ваши потери — мои потери. Ваши победы — моя кровь. Если враг прорвёт ворота, он пройдет только по моему телу, но я не дам ему этого шанса. Я стою с вами до конца, до последнего. Слово моё — не приказ, а клятва. Я — Каин Эрдан, и пока моё имя звучит в этом городе, ни один враг не назовет Веларрон павшим.

Я вскидываю меч, чтобы отблеск увидели все.

— За дом! За город! За Веларрон!

И слышу, как тысячи голосов сливаются в один, как стены дрожат от этой силы.

— Клянёмся мечом и кровью!

За дом Эрдана — не отступим.

За слово короля — не сломаемся.

За Веларрон — только вперёд!

Этот клич, резкий, срывающийся на гром, катится по рядам, ломает предрассветную тишину, будто уже началась битва. Каждый раз всё громче, всё слаженней, словно не войско, а сам город встал за мной стеной.

— Смотрите! — выкрикивает кто-то рядом, не сдержавшись.

Вся линия стрелков, вся площадь будто замирает. Я оборачиваюсь к полю. Вдали, среди белых фигур, там, где армия Териона должна бы двигаться ровным строем, вижу движение — одна из эрид вырывается вперёд, рассекает воздух на белом коне.

Сердце замирает.

— Что она делает? — слышу чей-то сдавленный вопрос за спиной, но сам не могу оторвать взгляд.

Селина скачет одна, быстро, будто разрывает цепь между армиями. Белый плащ колышется, доспехи блестят, словно вся её суть — вызов.

— Король Эрдан! — выкрикивает один из офицеров внизу, голос срывается:

— Ждём вашего приказа!

Офицеры замерли, ждут.

Я встаю в стременах, поднимаю руку. Лучники вытягиваются, держат стрелы наготове.

Сжимаю кулак, смотрю на неё, стискиваю зубы:

— Поджигайте!!!

Сижу верхом на лошади, почти в самом центре строя, рука сжимает рукоять меча, кожа чуть влажная от инея. Слева — Эзар Дарр, в его глазах привычная холодная отстранённость.

Вокруг — бело-серебряное море. Эриды и терионцы в конном строю, лошади топчутся на месте, броня у всадников скрипит, пар от дыхания смешивается с утренним холодом. Их страх, волнение и нетерпение отдаются в узде, тянут воздух вокруг. Я отмечаю взглядом, где держится Майриса: она позади, ближе к резерву, не суетится, не приближается к передовой. Прячется.

Строй эридов, как белая линия в тумане — все ждут приказа, никто не двигается первым. Но мне не нужен приказ. Всё давно решено, все уже продумано.

Смотрю через головы, через строй, туда, где тянется чёрная линия — армия Каина уже ждёт. Вижу, как он проходит между своими, как напряжение нарастает, как замирает всё поле в ожидании.

Резко вырываюсь из строя, лошадь срывается галопом.

— Селина! — бросает Эзар, но в его словах больше удивления, чем угрозы.

По спинам ощущаю, как в меня летят взгляды и стрелы, они летят, но ни одна не задевает меня. Позади себя, откидываю плащ, под ним три массивных мешка, плотно стянутых кожаными шнурами. Артерра, собранная ночью, ещё живая, прячет свой яд в тонких стеблях. Я держу мешки ближе к седлу — вес чувствуется, но лошадь выдерживает, и я упрямо веду её по дуге, обходя фронт.

Разрезаю первый мешок, ткань лопается — артерра высыпается на траву, пыльная, почти белая, моментально расползается по воздуху. Слышу крики за спиной, кто-то зовет меня по имени, но я не останавливаюсь. Подгоняю лошадь по дуге, чтобы захватить как можно больше пространства между фронтами. Второй мешок разрезаю резким движением — артерра рассыпается, стелется по земле, ложится плотным слоем. Воздух наполняется этим странным серебристым запахом, едким, чуть сладким. Третий мешок — самый тяжёлый, я режу последним — ближе к центру поля, где линия становится тоньше. Довожу её до конца и увожу коня в сторону, подальше от дуги. Останавливаюсь резким движением, смотрю в сторону Веларрона.