Книга Ледяное сердце эриды, страница 19 – Цитианка

Моргаю.

— Нет, — отвечаю ровно. — Никогда.

Ускоряюсь, петляю между стволами, вглядываюсь в мох, стараюсь ловить не только звук, но и остатки того, что здесь было: эмоции, следы, тонкие линии на влажной земле.

— Только не забывай, теперь нам надо не просто насытиться, — бросаю через плечо, — имфирион собирать во фриалы, иначе Орвин с нас шкуру снимет.

Ривен хмыкает, касается ладонью сумки на поясе — там тихо звякает стекло.

Слышу впереди лёгкий хруст, мелькает тень между стволами. Улавливаю запах — острый, с примесью железа и костяники, с ноткой пота. Люди. Два голоса, два дыхания. Выглядываю: первый выше, плечи напряжённые, явно настороже. Второй ниже, держится чуть позади, всё время оглядывается. У обоих оружие — у первого лук на плече, у второго короткий топор. Не для дров. Для головы, если понадобится.

Замедляю шаг, показываю Ривену жест: быть тише. Он сразу ловит мой ритм, перестаёт ломать ветки, становится осторожнее.

Выхожу из тени резко, не даю им времени среагировать. Первый сразу выхватывает нож, пытается ткнуть мне в горло — перехватываю его запястье, выкручиваю кисть так, чтобы пальцы сами разжались, нож падает в траву. Второго Ривен валит на землю, прижимает коленом, кладёт ладонь на шею — парень хрипит, дёргается, но быстро затихает.

Первый бросается на меня, замахивается кулаком, но я отталкиваю его ногой в ствол ели. Слышу хруст, когда воздух выбивается из его лёгких. Тут же оказываюсь рядом, хватаю одной рукой за ворот, второй сжимаю горло. Ловлю взгляд — он замирает, и уже не может сопротивляться.

На пару секунд мы будто застываем во времени: мы оба держим своих людей, оба впитываем их эмоции. Раздражение, паника, всплески боли, внутренний протест. Вокруг становится совсем тихо. Инстинкт подталкивает взять больше, дотянуться глубже, но что-то внутри удерживает: предел переступать нельзя. Отпускаю раньше, чем хочу. Глаза у первого мутнеют, он медленно оседает по стволу ели, скользит вниз в мох.

Бросаю взгляд на Ривена — его рука всё ещё давит на шею второго охотника.

— Не увлекайся, — тихо предупреждаю.

Он слышит, сжимает зубы и нехотя разжимает пальцы. Парень под ним резко глотает воздух, грудная клетка вздымается рывками. Он не пытается встать, просто отползает на локтях, будто боится снова оказаться под его рукой.

— Уходите, — коротко приказываю. — Живы остались, считайте повезло.

Они не ждут повторения: один спотыкаясь бросается прочь с тропы, второй бредёт за ним, не разбирая дороги. Лес быстро скрывает их силуэты, шум в кустах затихает.

Достаю фриал из сумки. Колба холодная, прозрачное стекло переливается на свету. Подношу её к губам, втягиваю воздух, собираю имфирион, выдыхаю его в длинное, узкое горлышко. Он заполняется серебристым облаком, как будто в него вливается холодный туман, стекает по стенкам, собирается в пузырьке на дне.

Ривен наблюдает за мной, повторяет движение, чуть крепче сжимает стекло в ладони. Смотрю, как внутри фриала колышется слабое свечение — уже не чистое чувство, а его отголосок, пригодный для хранения.

— А это даже интересно, знаешь. — Ривен смотрит на фриал, взвешивает его в ладони. — Не думал, что собирать имфирион вот так… может быть почти увлекательно.

Я убираю колбу обратно в сумку, проверяю ремни, скользя взглядом по его лицу. Сейчас в его глазах не азарт, а обычная сосредоточенность, какая бывает у него только на тренировках. Обычно он упрямый, раздражённый, а сейчас будто внимательно оценивает каждое действие.