Книга Ледяное сердце эриды, страница 67 – Цитианка

— Что случилось?

Я не сбавляю шаг, прохожу мимо, бросаю ему через плечо:

— Рогнар опять решил действовать без приказа.

— Ты о том эриде, которого только что повели в охотничий дом?

Останавливаюсь, оборачиваюсь к нему так резко, что в висках снова начинает стучать.

— Так ты в курсе? Кто это такой? Кто его привёл?

Теоден чуть хмурится.

— Этого эрида поймали на территории замка в ту ночь, когда горел корабль принцессы. Пришёл за твоей эридой, он пытался пробраться в дом, искал её.

— И ты не думал мне об этом сообщить⁈ — голос выходит жёстким, чуть громче, чем надо. — Сколько он уже здесь? Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Тогда на пристани был пожар, Каин. Считали, что самое главное — разобраться с кораблем Наэль, потом со стражей, с твоей эридой… Весь замок на ушах стоял.

Он качает головой, коротко, будто самому неприятно, что попался на этом.

— А потом… потом Рогнар сразу взял этого эрида под свой контроль. Сказал, что сам разберётся, приказал никого не подпускать. Держал его всё это время у себя в подвале. Видимо, ждал момента. Вот и дождался.

Внутри что-то резко сжимается. Крюки, пленник, Рогнар — всё сходится к одной точке. Этот ублюдок собирается выдавить из эриды слезу, убив парня у неё на глазах. Нет. Нет, этого не будет.

В груди поднимается волна ярости. Просто бегу вперёд — мимо Теодена, мимо стражи, прямо к двери охотничьего дома.

В первые секунды я не ощущаю ничего, кроме того, как мир сжимается в одну точку, где руки стражников удерживают Ривена, а костяные крюки рвут его кожу между рёбрами. Этого эрида нельзя было назвать другом, в том смысле, как понимают люди. Он не был тем с кем я могла бы делишь последний глоток имфириона в голодную зиму. Скорее соперником. Тем, кто всегда шёл рядом и всегда — наперекор, кто знал, как меня вывести из себя, заставить не сдаваться, даже когда пальцы ломило от усталости.

Я смотрю на кровь, на то, как Ривен дёргается от боли и не знаю, что должна чувствовать. Это должно быть больно, наверное. Или страшно. Может быть, жалко или тошно. Эриды не плачут по павшим. Их имена останутся на страницах Книги Памяти. А всё, что здесь происходит — игра, в которой наши жизни, только цена за чью-то власть.

Рогнар приближается, даёт знак палачам, и те, словно по команде, натягивают крюки. Всё вокруг будто тонет в глухом, белом шуме. Я слышу только то, как кости трещат от натяжения. Алхимик держит меня крепко, будто издевается над самой идеей, что я могу вырваться.

В этот момент дверь распахивается и с грохотом ударяется о стену. Каин появляется в проёме — так резко, что даже воздух в комнате меняет вес. Вместо привычных доспехов на нём чёрная рубашка, расстегнутая у горла. Губы сжаты, взгляд такой, что даже палачи застывают, не дыша.

— Прекратить. Немедленно. Крюки убрать.

Палачи отводят взгляд, медленно, но послушно ослабляют хватку. Крюки выходят из тела с мерзким хрустом, а за ним стекает на пол свежая кровь. Ривен шатаясь, опускается на пол, поддерживая себя одной рукой.

Я с трудом вдыхаю, перевожу взгляд на Каина, но он не смотрит на меня, вся его ярость сосредоточена на людях в комнате.

— Что это за представление? Кто дал право проводить казнь? — Каин не кричит, но в каждом слове — вес, который не сдвинуть даже стражникам. Он шагает вперёд, его шаги звучат слишком громко в этой тесной, пропахшей кровью комнате. Вижу, как палачи переглядываются, не знают, куда деть руки.