Книга Ледяное сердце эриды, страница 68 – Цитианка

Рогнар, собравшись, медленно выпрямляется.

— Все было сделано по протоколу, ваше высочество. Пленник опасен. Я исполнял вашу волю, вам же нужна слеза этой эриды.

— Я не отдавал приказ убивать. Следующий раз, когда решишь действовать по протоколу, убедись, что я подписал этот протокол сам.

Рогнар едва заметно прикусывает губу, не отводит взгляда, но плечи его чуть опускаются.

— Ваше Высочество. Ваши требования были ясны. Я должен был проверить границы. Всё происходящее, ради вашей цели…

— Убирайтесь. Сейчас же!

Палачи не ждут второго приказа, быстро забирают свои крюки, двигаются к двери, стараясь не встречаться с Каином взглядом.

Рогнар остаётся на месте, сжимает кулаки. В его лице холодная досада, словно он видит не провал, а сорванный опыт.

— Слушай внимательно, — говорит Каин, глядя Рогнару прямо в глаза. — С этого момента ты здесь больше не служишь. Убирайся из замка сейчас же. Ты нужен был мне как алхимик, а не как безумный палач, которому нечем заняться. Следующий раз, когда тебе захочется проверить чьи-то границы — проверь свои. Если не найдешь — я помогу.

Рогнар замирает. Лицо чуть меняется, словно он не ожидал такого поворота. Брови чуть приподнимаются, во взгляде удивление. Он наклоняет голову на миллиметр, будто оценивает, не шутит ли принц.

— Прежде вы не вмешивались и всегда знали, что я делаю. С самого начала. Мы оба понимали, ради чего всё это. Ради цели, которую вы сами назвали, Ваше Высочество.

— Убирайся, Мар.

В комнате становится неестественно тихо. Даже Ривен, сидящий на полу, кажется, задержал дыхание. Рогнар смотрит на Каина несколько долгих секунд, пальцы дрожат от сдерживаемой ярости, но он не пытается спорить. Острота поражения слишком очевидна.

— Я… понял, — наконец бросает, и голос его звучит уже совсем неуверенно, как у человека, привыкшего диктовать, а не подчиняться. Он выпрямляется, собирает по столу свои склянки, быстро, нервно, будто каждая вещь обжигает ему руки. Потом поворачивается, и ни на кого не глядя выходить из дома.

Как только за Рогнаром закрывается дверь, Каин поворачивается к Ривену. Тот стоит на коленях, опирается одной рукой о доски, а другую крепко прижимает к животу. Кровь всё ещё капает сквозь пальцы, рубашка промокла и потемнела.

— Сядь, на стул эрид. Нужно осмотреть твою рану.

Ривен смотрит на меня, будто спрашивает, стоит ли доверять ему. Я перевожу взгляд на Каина. Он уже у стола, быстро выкладывает на деревянную поверхность полоски льняной ткани, ножницы, бутылку со спиртом и пузырёк с какой-то мутной настойкой.

Я киваю.

— Пусти, — говорю тихо, — дай ему осмотреть тебя.

Ривен нехотя встаёт, шумной выдыхает, потом тяжело опускается на стул, за которым еще недавно сидел алхимик. Каин быстро подходит ближе, осматривает рану.

Я наблюдаю знакомую картину, только теперь на стуле перед принцем не я, а Ривен. Те же глубокие разрывы под рёбрами, те же уверенные руки, ловко разрывающие ткань рубахи.

Помню, как пальцы принца касались моей кожи с осторожностью, которую я тогда восприняла как контроль. Сейчас все по-другому. Те же движения, но в них нет ни тени прежнего напряжения. Все механично. Отмерено. Безразлично.

Может, память врёт и подмешивает лишнего. Может, я просто не знала, как он выглядит со стороны. Но тогда… тогда это было иначе. Слишком иначе, чтобы не заметить.