Книга Кекс-бомба для комдива, страница 14 – Ольга Коротаева

Седой мужчина военной выправки и миловидная женщина лет пятидесяти недоумённо переглядываются между собой, и я поясняю: — Эта ложа была зарезервирована для генерал-майора Студёного. — Мы родители Тимура, — мягко говорит женщина и приподнимает брови. — А вы?.. — Микаэла Ромм, — я почему-то смущаюсь и произношу иначе, чем обычно. «Студёный пришёл вместе с ними?!» Сердце совершает кульбит, очень уж это похоже на знакомство с родителями. Но мы ещё толком встречаться не начали. Скорее, Тимур отдал билет, а это очень неприятно. Женщина кивает на дверь. — Тима сказал, что скоро вернётся. — С интересом смотрит на меня. — А как вы познакомились? — Мы одноклассники, — лепечу не своим голосом. Язык еле ворочается. Да что со мной?! Куда делась уверенная в себе дива? Прокашлявшись, говорю громче: — То есть были ими в младших классах. — Вот оно что, — улыбается мама Студёного. И тут её глаза округляются. — Микаэла… Мика?! Поворачивается к мужчине и шепчет: — Та пухленькая девочка. Помнишь? — Как забыть? — неожиданно холодно отвечает мужчина. — Она села на нашего пса. Тимур рыдал, как девчонка! Непонятно, Студёный-старший зол на меня из-за пёсика или из-за слёз сына. Растерянно хлопаю ресницами. Я села на пса?! Да быть не может! И тут в мыслях будто плотину прорывает. На меня обрушиваются картинки из прошлого, которого я не помнила. Как пришла к мальчику домой по заданию учителя. Хотела сделать доброе дело, ведь мальчик заболел, и нужно было передать тетрадь. Мама одноклассника предложила мне чаю с домашними кексами. Как тут отказаться? Моя никогда не баловала дочь выпечкой собственного приготовления. А собачка… Я не знала, что она спала в кресле! Подумала, что это белая подушечка, и плюхнулась. А в следующее мгновение подскочила от страшной боли в попе. Псина укусила меня, и я так сильно испугалась, что убежала, забыв про туфли. Дома спряталась в своей комнате и, едва не задыхаясь, выла от боли до тех пор, пока на следующий день меня не нашла няня. Она отвезла меня в больницу, где наложили швы. Судьба пёсика мне неизвестна. Теперь понимаю, почему подсознательно испугалась родителей Студёного. И отчего терпела все выходки их сына. Видимо, после того случая он и возненавидел полную неуклюжую девочку. Из чувства вины, которое спрятала так глубоко, что даже не помнила, откуда у меня боязнь собак. Дверь открывается, и передо мной появляется улыбающийся Тимур. Он протягивает мне букет цветов, а я отступаю, задыхаясь, совсем как в детстве. Подруги ошибались, Студёный никогда не был влюблён в Кекс-бомбу.

Извинившись, бормочу о плохом самочувствии и ухожу. Забыв обо всём на свете, прямо в сценическом костюме выхожу на улицу. Иду к припаркованному такси, но слышу голос Студёного: — Мика! Подожди! Оглядываюсь, вижу, что мужчина меня догоняет, и снова начинаю задыхаться. Стремительно ныряю в машину и прошу водителя: — Пожалуйста, быстрее! Называю адрес общежития и откидываюсь на спинку сиденья. Даже не оглядываюсь, чтобы посмотреть, бежит ли Тимур за машиной. Мечтаю оказаться отсюда так далеко, как только возможно. Чтобы отвлечься от калейдоскопа картинок, которые снова мечтаю позабыть, набираю телефон наставницы. — Тётя Маша… — плачу в трубку и больше ничего не могу сказать. — Мика, где ты? — пугается она. — Говори, я сейчас приеду. — Не надо, — улыбаюсь сквозь слёзы. — Я уже в такси. Скоро буду у тебя. — Жду. Отключается, а я всхлипываю, зная, что Марья Васильевна, отложив все дела, уже готовит мне что-то вкусное. Помимо голоса у этой замечательной женщины ещё и необыкновенные кулинарные способности. Особенно вкусно у неё получается выпечка! Расплатившись с таксистом, поднимаюсь на пятый этаж и открываю дверь своим ключом. Вдыхая невероятный аромат сладкой ванили и свежей малины, закрываю глаза от удовольствия. И сразу становится чуточку легче. Сбросив у порога туфли на высоких каблуках, сразу иду в общую кухню и обнимаю тётю Машу со спины. Женщина замирает, отвлекаясь от лепки пирожков. — Быстро ты, я только первый противень успела поставить! — Разворачивается ко мне и округляет глаза. — Ты кто?! И куда дела мою милую Микаэллу?! Смеюсь, потому что понимаю — Мария Васильевна шутит. А женщина поджимает губы и сурово качает головой. — Разве можно так краситься? Вот потому до сих пор не замужем! Признайся, ты специально боевой раскрас делаешь, чтобы мужчин отпугивать?! Меня саму чуть кондратий не хватил… А одета во что? — Я сразу после спектакля, — поясняю, разглядывая пирожки в духовке. — Это сценический образ, чтобы даже с задних рядов было видно, что у меня, кроме груди и попы, ещё и глаза есть! — Да на кой им твои глаза? — отмахивается тётя Маша. — Главное — твой голос. Он должен сражать наповал! — Как сказала бы Зефирка, я старательно прокачиваю этот скилл. — Лёгонькая? — вспоминает моя наставница. Берёт прихватки, достаёт противень, и кухню наполняет умопомрачительный аромат свежей сдобы. — Как она себя чувствует? Уже ходит? — Ходит? — фыркаю я, хватая горячий пирожок. Чтобы не обжечься, быстро и часто перекидываю его с ладони на ладонь. — Да она уже бегает! — От кого? — непонимающе моргает Мария Васильевна. — Не от кого, а с кем. — Откусив от пирожка, счастливо щурюсь, и остатки приступа тают без следа. — С парнем своим. Он у неё кикбоксёр. Чемпион страны! — Во-от! — поднимает указательный палец тётя Маша. — Скоро все твои подруги замуж повыходят. Так и собираешься одна быть? — Да, я проклята, не иначе, — отмахиваюсь и беру второй пирожок. — Ты хоть подожди минуту, — спохватывается Мария Васильевна. — Горячо же! — Самое то, — не соглашаюсь с ней, наслаждаясь нежнейшим тестом и сладкой ароматной начинкой. — Чай сделаешь? — Конечно, — начинает суетиться она. — Садись… Ох! Всё же страшна ты в макияже!