Книга Баллада о нефритовой кости. Книга 4, страница 78 – Цан Юэ

— Как же он упрям, – вздохнул старейшина Цюань. – Все это время он сжимал в кулаке журавлика.

— Это наша оплошность, – прошептали двое других старейшин. – Мы заперли его здесь, считая, что надежно отрезали ребенка от внешнего мира, но мы не уследили, как к нему попала эта вещь!

— Журавлик правда был сделан княжной клана Чи? – покачал головой старейшина Цюань, словно хотел сказать что-то еще, но в этот момент легкая рябь прошла по воде.

Неяркий лучик света поднялся из глубины колодца, прорвав магический барьер вокруг колодца!

— Это… – старейшина Цюань был ошеломлен. – Бумажный журавлик?

Искалеченный бумажный журавлик какое-то время покачивался на поверхности воды, а затем вдруг ожил, взмахнул остатками крыльев и взлетел!

— Скверно! – выкрикнул старейшина Цюань и щелкнул пальцами.

Белый луч света со свистом пробил ночную мглу, устремляясь в погоню за клочком бумаги, желая сжечь его дотла.

Но было уже слишком поздно. Бумажный журавлик покинул мир грез в древнем колодце, исчезнув в ночном небе!

— Что… что это было?! – Не веря своим глазам, старейшины повернулись и посмотрели на ребенка на дне колодца.

Сумо крепко зажмурился, его лицо было как никогда худым и бледным, губы дрожали. Он не выкрикивал «сестрица!», но сила его сердца достигла невероятного уровня. Эта мощная сила смогла оживить даже изорванного бумажного журавлика! Неугасимое упорство ребенка отправило бумажную птицу на поиски ее создателя.

— Что же теперь делать? – ошеломленно прошептали двое других старейшин.

— Выбора у нас нет. Раз уж все так обернулось, остается только идти до конца.

Старейшина Цюань сохранял спокойствие. Склонившись над бортиком, он смотрел на ребенка, спящего в иллюзии древнего колодца.

— Он упрям и нелюдим. Пока в его сердце есть надежда, его решимость не угаснет и он не сможет стать Морским царем.

— Стоит ли нам продолжить использовать технику «Забвения»? – с сомнением спросил старейшина Цин, глядя на свернувшегося в клубок ребенка, из глаз, ушей, носа и рта которого текла кровь. – Сможет он все вынести? Тот, кто в прошлый раз оказался в ловушке иллюзий техники «Забвения», в конце концов получил нервный срыв и больше не проснулся.

— Этого не случится, – холодно сказал старейшина Цюань, глядя на ребенка под водой. – Если он сломается, значит, он не Морской царь.

Двое других старейшин не нашли, что на это ответить.

Старейшина Цюань прошептал, подгоняя:

— Скорее, мы должны завершить начатое, пока люди Кунсана не подняли тревогу! Я возьму на себя управление сном, а вы помогите мне его контролировать.

Трое старейшин снова подошли ближе, склонившись над древним колодцем.

Они произнесли нужные слова, и золотистое свечение снова засияло по ободу колодца, формируя такой реалистичный мир грез. Долгий кошмар, от которого невозможно очнуться.

Стражники из резиденции клана Чи жестоко избивали Сумо, на теле не осталось ни одного живого места. Боль была невыносимой, и ребенок потерял сознание.

Очнулся он в незнакомом месте, запертый в холодной железной клетке.

Его изможденное лицо, фиолетовое от синяков, прижималось к прутьям решетки. Сумо не знал, как много времени он был без сознания, но когда он открыл глаза, то задрожал всем телом, мгновенно поняв, где находится. Это был Западный рынок Лиственного города. Крупнейший невольничий рынок, где главным товаром были выходцы из моря.