Книга Закон тирана, страница 117 – Дэниел Абрахам

«Доусон, любовь моя, – отчетливо проговаривая в мыслях каждое слово, продолжала она, – как я хотела бы остаться прежней ради тебя! Мне нравилось быть такой, какой ты меня любил. Нравилось быть той женщиной. Мне ее не хватает. И не хватает тебя. Наверное, мне стоило больше следить за собой. Не совершать того, что меня изменит».

Позади мужской голос пробормотал проклятие, всхрапнула лошадь. Впереди кружила стая ворон, спускаясь все ниже в глубины земли. В глубины города. Тучи рассеялись, из-за утреннего солнца с улиц поднимался пар и клубился над краями Разлома, как густеющий туман. Клара взглянула влево, где у начала моста стоял Винсен Коу – бледный, но с прямой спиной и расправленными плечами. На Клару он не смотрел. После болезни не допытывался, куда она ходила и чем занималась. Она уже знала, что ничего ему не скажет. Новая женщина, которой она стала, вполне способна иметь тайны – а тайны дают могущество. Они делают ее свободной, пусть и одинокой. Цена невелика.

Кингшпиль, озаренный утренними лучами, казался сияющим. Огромное новое знамя – кроваво-багряное, с восьмичастной эмблемой – колыхалось в вышине, на уровне недавно обустроенного храма. На другом краю Разлома отряд стражников вел к тюрьме очередную колонну тимзинских детей – маленьких, с коричневыми чешуйками. Даже с середины моста Клара разглядела изможденные тела, заплетающиеся ноги, остановившийся взгляд. Пленники, для которых Гедер и готовил тюрьмы. Клара на миг прикрыла глаза.

Вокруг столько причин горевать. И как много еще будет утрат. Один из стражников отпустил ругательство, другой захохотал. Слуги Рассеченного Престола, куда ни взгляни.

Хотелось винить во всем одного Гедера Паллиако, чьи пороки, как заразная болезнь, расползаются по городу, по стране, по всему миру. Клара даже верила, что это правда. Однако солдат, которые отрывали тимзинских детей от семей, никто не принуждал силой. Придворных дам никто не обязывал носить черный кожаный плащ. Все они поступали так лишь потому, что им проще было не метаться в выборе между верноподданничеством и совестью. Паллиако – только повод, и сама Клара служила примером того, что выбор есть у каждого. Интересно, сколько еще на свете таких же «верных предателей», как она, мыслящих сходно с ней? И как их найти, не подвергая себя чрезмерному риску? Она вдруг поняла, что думает уже не о Доусоне.

Собравшись с духом, Клара изобразила приятную улыбку и зашагала прочь. На мост она приходила как на могилу мужа, и при мысли о том, что ее уже не будет сюда тянуть, чувствовала пустоту в сердце.

Винсен, дожидавшийся ее у начала моста, с улыбкой кивнул. Кроме бледности, не вполне сошедшей с лица, единственным следом от почти смертельного ранения оставался серебристо-переливчатый шрам на боку – плод вмешательства ведуна, который с помощью то ли ангелов или духов, то ли драконьих ухищрений заставил края страшной раны сомкнуться. Рубец Клара видела в те дни, когда выхаживала ослабшего Винсена. Теперь он прятался под рубашкой.

Клара взяла егеря под руку. Привычное движение казалось теперь иным – скорее всего, потому, что Винсен держался осторожнее. Однако Кларе нравилось считать, что и она тоже изменилась.

— Все в порядке, миледи? – спросил егерь.

По официальному тону Клара поняла, что ответ Винсену уже известен, и этот ответ – «нет».