Книга Закон тирана, страница 127 – Дэниел Абрахам

— Я понимаю, – кивнул Даскеллин. – Меня заботит лишь то, что таракашки могут…

Астер кашлянул, давая понять, что намерен вступить в беседу. Принц сидел так тихо, что о нем впору было забыть. Гедер повернулся к нему всем корпусом, тем самым оказавшись спиной к Даскеллину.

— Если Эласса хочет избежать войны, это легко сделать, – мелодично проговорил принц. – Пусть помогут нам найти заговорщиков, вот и все. А если откажутся, то пусть не говорят потом, что они ни при чем.

Гедер сдержал готовые вырваться возражения. Говорить с Астером – не то же, что обсуждать дела с Эммингом и Даскеллином. И даже с Джореем Каллиамом. Со временем Астер станет королем: Рассеченный Престол принадлежит ему по наследству, а Гедер всего лишь хранит трон, пока принц не повзрослеет. И Астер наблюдает за Гедером, как наблюдал за королем Симеоном. Принц занимается с учителями и с мэтром Басрахипом, и его юный ум, пусть и не до конца сформировавшийся, живо все впитывает. Лицо его утратило детскую округлость, на щеках и скулах обозначились взрослые линии. То же происходит и с его суждениями. Дать ему высказаться о государственных делах – не значит дать ему военную власть. Приказы все равно подписывает лорд-регент. Но выслушать принца – самое малое, что Гедер может для него сделать.

— Так ты считаешь, что на тимзинов не нужно давить? – спросил он.

— Мне кажется, дать им возможность избежать войны – значит проявить милосердие и благородство.

— Я согласен с принцем, – не замедлил вмешаться Даскеллин. – Если существует способ изящно покончить с войной и вернуться к заботам по восстановлению королевства, то незачем его упускать.

Гедер сцепил руки.

— Я подготовлю послание для Тернигана, и пусть он получит его до того, как ввяжется в новые битвы. Если нам выдадут заговорщиков – всех заговорщиков, – то мы проявим милосердие. Согласны?

— Я согласен, – кивнул Астер. – Впрочем, если честно, то я не ожидаю, что тимзины согласятся. Это же тимзины. Они ведь не люди.

И вновь тот же сон. После стольких месяцев тишины – словно появление старого врага. С самого начала сна, едва лишь обычные бессмысленные видения сонного ума начали складываться в знакомый пугающий сюжет, Маркус понимал, что все происходит не наяву. Может, от этого должно было сделаться легче.

Алис и Мериан вновь были с ним рядом. Лиц он уже не видел – они померкли в памяти годы назад, – однако присутствие чувствовал безошибочно. Жена. Дочь. Его переполнило любовью и радостью – он этого не желал, но деваться было некуда. Облегчение пришло как удар – Маркус уже знал, что будет дальше.

Треск пламени. Крики Мериан. Маркус пытался бежать на подгибающихся ногах – его удерживали то ветви, то чьи-то руки, то плотный воздух. Он задыхался, захлебывался, проталкивался вперед усилием воли, хотя и отдавал себе отчет во сне, что опоздал на много лет. Зеленые ножны болтались на спине, нетвердые из-за яда шаги сбивались. Крики Мериан походили на хрип полузадушенного котенка. И хотя Маркус не мог до нее дотянуться, он слышал ее дыхание.

Возвышаясь посреди пламени, он бережно прижимал дочь к груди. Она по-прежнему лежала у него на руках, и он думал – как всегда в этом месте сна, – что она спасена. Что он ее уберег. На этот раз – уберег, и поэтому она будет жить. Затем пришло понимание. Горе, затопившее его, было шире океанов. Он выкрикивал клятвы мстить, которые сам же исполнил почти десяток лет назад.