Книга Королевская кровь, страница 140 – Дэниел Абрахам

У Китрин кровь стыла в жилах от страха, однако события воспринимались так, будто все происходит с кем-то другим. Шаг оставался твердым, решения приходили мгновенно и принимались без колебаний. В лицах людей, попадающихся на глаза, читалось смятение, не тревога: трое беглецов, как морские птицы впереди штормовой волны, достигли этой части города прежде, чем сюда докатился переполох. Даже если горожане их увидят, никто не поймет, почему богато одетые мужчина, женщина и ребенок бегут куда-то в ночи. То и дело меняя направление посреди темной и опасной сети проулков и дворов, они приближались – как надеялась Китрин – к мосту, который ей показали лишь единожды, да и то днем.

Мост выгибался над пропастью пологой аркой, сложенной из стволов вековых деревьев. Ширины хватало, чтобы разминулись две повозки и между ними еще уместился пешеход. Выгнутое кверху полотно моста не позволяло разглядеть другой конец – так от подножия холма невозможно увидеть противоположный склон. Если оттуда двинется десяток стражников с мечами наготове, то не узнаешь об этом, пока не столкнешься с ними на середине арки.

Рядом с Китрин тяжело дышал лорд Паллиако. Девушка медленно повернулась, ища глазами харчевню или гостиницу, однако взгляд выхватывал лишь густые клубы дыма на севере.

— Ладно, – решила она. – Надо на ту сторону.

— Нельзя, – возразил Паллиако. – Нас увидят. Узнают.

— Если хотите, подождем здесь и посмотрим, кто нас найдет.

Словно подчеркивая ее слова, откуда-то долетели крики и отразились эхом от стен Разлома.

— Надо вперед, – сказал принц.

— Погоди, – остановила его Китрин.

Она сняла с головы мальчика венец – судя по весу, сделанный из чистого серебра – и с обрыва швырнула его в пропасть.

— Ложись на землю, мы измажем тебя грязью. Скорее.

Время замедлилось, отчаянными усилиями белые церемониальные одежды принца Астера на глазах превращались в тряпье. Накрепко пришитые жемчуга и каменья не отрывались, но хотя бы блеск их померк.

Китрин, шедшая впереди, на вершине моста замерла. В северной стороне Кингшпиль светился сотнями факелов, полыхали и более крупные огни. Горело какое-то здание – какое именно, Китрин, почти не знавшая города, не определила, – к небу поднимался дым, подсвеченный снизу огнем. По Серебряному мосту двигались факелы и фонари всадников, скачущих со стороны Кингшпиля. Весть скоро распространится по всему городу. Китрин задумывалась, к чему это приведет, у нее была лишь одна забота: время на поиски укрытия стремительно истекает. У края Разлома тоже множились огни, рассыпаясь по восточной его кромке и приближаясь к Китрин. На западной стороне теперь ясно виднелось ровное сияние стеклянных фонарей, а во дворе, развернутом тыльным концом к Разлому, даже угадывался театральный фургон с освещенной сценой.

Голос Паллиако слегка дрожал:

— Э-э-э… мне кажется…

Китрин повернулась. Паллиако не отрывал от нее взгляда. Не думая, она взлетела на самый верх арки из бревен, составляющих мост, и вдруг ясно осознала, что стоит над пропастью, от которой ее отделяет лишь несколько локтей покатой промасленной древесины. Сердце забилось, закружилась голова, и Китрин отступила:

— Ничего, все в порядке. Идите.

«Желтая стена» оказалась узнаваемой – трехэтажная гостиница со стенами, выкрашенными в невероятно яркий цвет ромашковой сердцевины. Каждый из верхних этажей был чуть меньше предыдущего, так что любой мог похвастать двориком со стороны Разлома. Главный двор полнился взрослыми и детьми. От каменных опор Осеннего моста двор отстоял не далее чем на полсотни шагов, однако попробуй туда доберись, когда глаза всех присутствующих устремлены на сцену: любую попытку подойти к фургону заметят в тот же миг.