Книга Королевская кровь, страница 156 – Дэниел Абрахам

Усевшись в полумраке, принялись за еду. Девушка поглощала вино уверенно и привычно, так что Гедеру приходилось делать усилие, чтобы не отставать. Когда от цыпленка осталась кучка костей и хрящей, вскрыли третий бурдюк, и по тому, как Китрин его держала, Гедер понимал, что она прикончит все вино еще перед сном.

Астер, укутанный в одеяла, тихонько посапывал и что-то бормотал.

— Принц вроде не склонен к панике, – кивнула Китрин в сторону Астера.

— Он просто не подает виду, – объяснил Гедер. – Жизнь у него непростая. Рано умерла мать, потом недавно отец. Да еще бремя короны.

— Странно, что родиться наследником престола – такая тяжкая доля. Как-то ожидаешь, что власть должна приносить больше удовольствия.

— Да что вы! Разве все происходящее не прекрасно? – спросил Гедер.

Он напряженно ожидал улыбки и с облегчением вздохнул, когда девушка засмеялась.

— Вероятно, вам такое мнение кажется странным, милорд регент. Но вы росли среди аристократов, как и принц. Вы понимаете, что за ноша у него на плечах.

— Да нет. То есть сейчас-то я с ним сравнялся, но по рождению я гораздо ниже. Принц с младенчества знал, что ему достанется трон. А я всю жизнь знал, что мне достанется крошечное поместье в долине, где слишком много деревьев и слишком мало пашни.

Девушка склонила голову, рассматривая Гедера. От вина щеки ее порозовели. Упавший локон коснулся губ, и она дуновением отбросила его в сторону.

— А потом? – спросила она. – Вы ведь поднялись до самых верхов. Вы почти король.

— Это долгая и запутанная история.

— Да, конечно. А то вдруг нам времени не хватит.

Он начал с начала. Ривенхальм с его узкой быстрой рекой и библиотекой, которую собирал отец. Мать – сколько Гедер ее помнил. Кемниполь, каким он его представлял себе в детстве: волшебный город из отцовских рассказов, где благородные лорды танцевали на празднествах, изрекали мудрые слова и дрались на поединках за любовь и честь. Сейчас он над этим посмеивался, но тогда столица с ее жизнью казалась великой и могущественной.

А затем вступление в придворную жизнь. Первая военная кампания.

При упоминании Ванайев девушка замерла. И не то чтобы отстранилась, но ушла внутрь себя, посерьезнела. Что-то подсказывало Гедеру придержать язык, но чем молчаливее она делалась, тем больше он хотел ее растормошить, заставить улыбнуться. Смятение подталкивало его продолжать. Ради комизма он преувеличил собственные промахи и ошибки: если все над ним смеялись – может, она тоже посмеется? Однако девушка лишь кивнула. Он знал, что пора сменить тему и не упоминать сожжение города, но рассказ – и вино – диктовали свою волю, и он с растущим страхом внимал собственной повести о том, как Терниган захватил город и сделал Алана Клинна лордом-протектором. Себя Гедер представил как мелкого исполнителя воли Клинна.

Когда он упомянул караван, который, как тогда подозревали, вывез ванайские сокровища из города, девушка слегка ожила. А когда он перешел к тому, как к югу от драконьей дороги пробирался по мерзлой грязи с отрядом мятежных солдат-тимзинов, ее внимание полностью вернулось. Он даже не удержался и рассказал – ей первой за все время, – как нашел сокровища и не стал их трогать. Неверие, проступившее на ее лице, было почти комичным.

— Я понимаю, – перебил он сам себя, помотав головой. – Я поступил мелко и недостойно. А может, и вероломно. Но Клинн – такой конченый… даже слово не подберу.