Книга Королевская кровь, страница 159 – Дэниел Абрахам

— Ну почему? – запротестовал Шоут. – Те могут сдаться нам самим.

— Не сдадутся, – протянул Клинн голосом, полным отчаяния. – Они побеждают.

— А что с жрецами? – спросил Доусон. – Мы кого-нибудь выследили?

— Не всех, – ответил Клинн. – О верховном жреце и вовсе никто не слыхал. Мы взяли шестерых или семерых.

— Где они сейчас? – спросил Мастеллин.

— На дне Разлома, – сообщил Клинн. – Сброшены с моста. Я поговорил с одним напоследок, рассказы у них занятные.

— Мне неинтересно, о чем хрюкают свиньи, – поморщился Доусон, однако Клинн пустился излагать подробности, будто не услышал:

— Говорят, что Паллиако всем руководит, сидя в тайной башне Кингшпиля. У него волшебная защита. Когда в тело попадают клинком, тот проходит невредимо, как сквозь туман.

— Чушь, – отмахнулся Доусон. – Мой клинок прошел только сквозь жреца.

Клинн помотал головой и продолжил еще тверже:

— Говорят, что Паллиако все происходящее спланировал загодя. Это часть очищения, которое началось с Фелдина Мааса, и только Паллиако знал, насколько далеко все зашло. Говорят, что нынешние битвы – это как для раны горячая повязка, которая вытягивает гной на поверхность. – Клинн окинул взглядом всех на крыше. – Мы и есть гной, если кто не понял аналогию.

На улице раздался крик, и полдесятка воинов, обнажив мечи, ринулись на звук. Доусон пожалел, что невозможно заглянуть за угол и проследить за бойцами. Вместо этого приходится торчать там, откуда виден почти весь город, и все же видно недостаточно.

— Вы и сами в это не верите, – заметил Доусон.

— Не знаю, – ответил Клинн. – Раньше не верил, но даже в глупых россказнях бывает частица правды. Паллиако ведь знал, что мы нападем.

— Он не ожидал, – покачал головой Доусон.

— Может, не ожидал, что это окажетесь вы, – предположил Клинн. – Зато теперь-то знает. Вдруг все было задумано для того, чтобы выявить несогласных? На деле ведь так и вышло.

Пот ручейками стекал по спине Доусона, рукава липли к рукам. Крики внизу усиливались, к ним присоединился звон мечей. Клинн по-прежнему не обращал внимания:

— Я не считаю всерьез, будто он стал великим ведуном, который способен превращаться в туман и читать мысли подданных. Однако многие верят, Каллиам. Многие принимают это за правду.

— Глупцов всегда хватает, – проговорил Доусон, следя за клубком сражающихся, который показался из-за угла и теперь приближался к двору Клинна. – И вы тоже из них, раз решили поговорить с жрецами. Проклятье, враги вернулись! Велите барабанщикам сзывать всех на защиту.

— Зачем? – безнадежным тоном спросил Клинн.

— Чтобы нас не убили, – раздельно выговаривая слова, ответил Доусон.

Клинн только улыбнулся.

— Любой человек когда-то умирает, – сказал он. – Здесь, по крайней мере, не болота.

Наконец барабаны дали сигнал к защите. Все, кто отдыхал в стенах особняка, высыпали наружу и принялись оттеснять нападающих за баррикаду, выстроенную бойцами Доусона. Придется все же отступить еще дальше. Без Банниена не хватит людей, чтобы охранять все улицы вокруг дома. А когда он вернется, неизвестно.

И вернется ли.

* * *

Внутреннее убранство особняка было откровенно уродливым. Иссандриан, Маас и прочие из когорты молодых бунтарей не понимали старых канонов прекрасного. Никаких четких линий. Ни строгости, ни достоинства, ни торжественности. Ничего созвучного красоте классической архитектуры. Вместо этого резьба на дверных рамах являла собой нагромождение форм: обезьяны поддерживают руками лягушек, лягушки держат на спине львов, львы тянутся лапами к цаплям с раскинутыми крыльями, образующим притолоку. Бахрома вышитых ковров, слишком ярких и пестрых, стекала со стен, как слюна с губ беззубого старика. На полу не оставили живого места – везде вставки разноцветного камня и крашеного стекла.