Книга Королевская кровь, страница 161 – Дэниел Абрахам

— К лучшему?

— Если учитывать только Барриата, служащего под его началом, то нет. Однако есть Сабига. Скестинин теперь член семьи. Его подкрепление может стать решающей силой. Тогда вам с Сабигой можно будет уехать. И Джорею, если захочет.

— А ты?

Загремели барабаны, от резкого стука Клара вздрогнула. Очередное наступление, призванное потрепать силы осажденных. Быстро победить враг не может, зато не дает защитникам отдохнуть. Осада внутри осады.

— Мне нужно идти, – вздохнул Доусон. – Таков уж мир, любовь моя. Ему бы следовало вести себя получше, раз в нем есть ты.

— Красиво сказано, – откликнулась Клара лишь наполовину иронично. – Ты льстец, я знаю.

— Ты заслуживаешь того, чтобы тебе льстили, – проговорил он, вставая с кровати.

К тому мигу, когда он вышел наружу, нападение уже отбили. Из-за солнца, раскаляющего камни мостовых, на улицах стоял зной, и даже после заката земля испускала жар до глубокой ночи. В прежние годы Доусон к этому часу уже собирался бы в «Медвежье братство», предвкушая целый вечер с охлажденным вином, дебатами, поэтическими турнирами и ораторскими состязаниями. Да и не бывало в прежние годы такого знойного лета.

Во внутренних дворах бойцы разбили палатки и поставили укрепления по правилам военной кампании. Цветы Клинна растоптаны в пыль сапогами, розовые кусты срезаны под корень, чтобы освободить место, а от большой беседки, щедро увитой виноградной лозой с широкими зелеными листьями, остались лишь мелкие обрубки: остальное пошло на строительство баррикады. Бойцы, вялые от зноя, спали на походных постелях или переходили от палаток к лохани с водой и обратно. Ничего не выражающие грязные лица, унылые позы. Даже в том, как солдаты пили воду из жестяных кружек или кивали друг другу, чувствовался настрой никак не победный.

Разумеется, надежда оставалась. В других особняках и на других площадях толпились другие бойцы с другим настроем, такие же усталые от зноя и битв, видящие нанесенный городу урон и чувствующие потерю так же остро. Людям Доусона нет причин вешать голову. Битва не проиграна, пока они готовы драться.

С дежурным капитаном Доусон обошел внешнюю границу укреплений. Баррикады, поставленные за три-четыре улицы от особняка Клинна и призванные обозначить перекрестки и площади как территорию Доусона, под постоянными атаками таяли, как замки из песка во время прилива. Стены баррикад постепенно разрушались, превращаясь в завалы или, еще хуже, в простые кучи мусора, вряд ли способные замедлить наступающий отряд.

— Нам не удержать всех позиций, милорд, – признал капитан. – Солдаты молчат, но знать-то они знают. А раз знают, то желание строить и перестраивать неоткуда взять. Нужно встать теснее, убрать две-три точки, которые мы сейчас защищаем.

— А нападение? – спросил Доусон.

— Простите, милорд?

— Нападение. Атаковать тогда как?

Капитан, обдумывая ответ, надул щеки:

— У нас есть поисковые патрули, числом четыре. Постоянно сменяющиеся. Они ищут принца и лорда-регента. И жрецов, как вы приказали.

— Этого недостаточно. Сидим здесь, точно преступники в ожидании приговора магистратов. Людям нужно чувство победы. Придвиньте баррикады, по крышам на новые места поставьте лучников. Бойцам нынче ночью велите отдыхать. Утром наступаем на врага.