Книга Королевская кровь, страница 98 – Дэниел Абрахам

Стоило ему выйти из тесной и душной комнаты, как сомнения и дурные предчувствия начали возвращаться. Однако приказ уже был отдан, а в сознании засел почти неслышный голос, нашептывающий, что все может закончиться благополучно.

От зари до зари жрецы простояли на мосту, до хрипоты крича под бурный рокот реки. Фразы, по большей части уже слышанные Доусоном, временами вспыхивали неожиданными вариациями. Духи мертвых сопровождают воинов Антеи и охраняют их от зла. Стрелы, пущенные в антейцев, всегда летят мимо. Даже река Сайят служит Рассеченному Престолу. Своей незатейливостью они мало отличались от школьных дразнилок, однако за долгую ночь успевало создаться чувство, будто верность Астерилхолду – дело пустое и бесславное.

Доусон, как ни пытался уснуть, урвал лишь считаные часы дремы, а затем его разбудил оруженосец.

Атаку назначили на рассветный час, когда солнце будет бить противнику в глаза. Теперь у антейцев имелся таран получше – более толстое бревно с бронзовым клином на конце. Тонкая крыша из настеленной на рейки соломы худо-бедно защитит от стрел. Сверху будет сыпаться и литься много чего, включая кипяток и горячее масло. И огонь. Чтобы протаранить ворота, может потребоваться до получаса. Сколько людей погибнет за полчаса? Вполне возможно, что все.

И вот по небу протянулись голубые и розовые полосы, от земли поднялся туман. Крики охрипших жрецов походили на воронье карканье.

— Соратники! – обратился Доусон к рыцарям. – Мы антейские мужи и вассалы Рассеченного Престола. Больше никаких слов не нужно.

Зазвенели вынимаемые из ножен мечи, рыцари отсалютовали командующему. Доусон повернул коня, все заняли свои места.

Когда первые солнечные лучи ударили в круглую башню, Доусон скомандовал атаку. Фермеры, крестьяне и безземельные солдаты его армии ринулись вперед по мосту, их голоса слились в рев, глуша грохот реки. Доусон на миг даже поверил, что враг при виде войска замер в бессилии, однако тут же полетели стрелы, раненный в плечо солдат оступился и упал в реку, его сразу унес водяный поток. Еще стрелы. Еще крики.

А затем начал бить таран. Конь под Доусоном метался – то ли поддаваясь всеобщей сумятице, то ли чувствуя беспокойство хозяина. Усталые и сонные жрецы, съежившись под бурыми хламидами, стояли у открытых ворот кирпичной башни.

«Если проиграем, отошлю к Паллиако их головы», – решил Доусон.

Слитная масса тел на дальнем конце моста колыхалась, словно дышали бока смутно различимого гиганта. Удары тарана походили на стук исполинского сердца. Солдаты держались вместе, стрелы не разбили строй, сброшенные с круглой башни факелы не подожгли таран. Отряд сражался. Даже если воины погибнут, то погибнут как герои.

Вдруг что-то изменилось. После гулких ударов тарана послышался грохот. Потом треск. И вот уже толпа с кличем ринулась внутрь круглой башни через разверстые ворота.

— Вперед! – закричал Доусон. – Рыцари Антеи, ко мне! Ко мне!

Припав к шее коня, он пролетел галопом через ущелье, оскалившись от ярости, и азарта, и опьянения битвой. Врезавшись в сгусток тел на той стороне, он с трудом отличал своих от чужих – все рассыпались, и вот уже его отряд ворвался на круглый двор башни, накрывая врага, как волна, и оттесняя прочь. Что-то горело, едкий запах дыма подстегивал и бодрил, вопли вражеских солдат казались музыкой.