Книга Когда родилась луна, страница 129 – Сара А. Паркер

Странно.

— Я просто… отойду с дороги, – говорю я, выдерживая злобный взгляд судьбоносца, и делаю шаг вправо.

Он тоже сдвигается в сторону, сохраняя позицию между мной и рекой, из его пушистой груди вырывается низкое рычание.

Я хмурюсь, бросая взгляд через плечо на остальных, уверенная, что они, должно быть, тоже переместились, и мое сердце замирает, когда я вижу, что они все еще стоят на том же месте и смотрят на меня, подняв брови.

Это какая-то гребаная шутка.

Нет.

Не может быть.

Прищурившись, я смотрю на зверя и смещаюсь, словно собираюсь прыгнуть влево, затем бросаюсь вправо и бегу вдоль берега так быстро, как только могу, сворачивая к реке…

Рычание прорезает воздух за мгновение до того, как что-то большое и тяжелое врезается в меня, сбивая с ног. Я качусь по земле, и что-то царапает мне плечо, когда я останавливаюсь в грязи.

Застонав, я приподнимаюсь на ободранных локтях, чтобы посмотреть прямо в зрачки судьбоносца, который сейчас медленно описывает дугу между мной и гребаной рекой.

— Нет!

Он рычит, и звук похож на скрип зубьев пилы.

Может, он все-таки ест фейри.

— Мне нужно туда! – говорю я, указывая в направлении течения.

Судьбоносец сокращает пространство между нами, двигаясь по дуге, его послание очевидно.

Убирайся отсюда прочь.

— Это куча дерьма спангла, – бормочу я, вставая на ноги.

Он продолжает двигаться широкими дугами, приближаясь с каждым шагом.

Я отступаю назад, не сводя глаз с животного, но иногда бросая взгляд через плечо. Я не сразу понимаю, куда он меня направляет.

К воинам.

Я останавливаюсь, выпрямляюсь во весь рост и прищуриваюсь на зверя.

— Я не пойду с ними, – говорю я, указывая на мужчин.

Зверь рычит, оскалив пасть, полную острых зубов, и его дыхание обдает меня с такой силой, что мне приходится зажмуриться. Звук отскакивает от отвесных стен ущелья, словно эхо.

Может, я все-таки пойду с ними?

Застонав, я поднимаю лицо к небу и закрываю глаза, проводя пальцами по мокрым спутанным волосам.

Все, чего я хочу, – это перерезать горло Рекку Жаросу. Я слишком многого прошу?

— Проклятье!

Мое проклятие отскакивает от стен, ударяя меня снова и снова.

Уверена, что война с этим зверем ничем хорошим не закончится. А я не смогу отомстить Рекку, если буду мертва.

Смирившись, я поворачиваюсь и иду к воинам, бросив несколько сердитых взглядов на судьбоносца, который теперь идет достаточно близко ко мне, чтобы при желании укусить.

Подойдя к мужчинам, я останавливаюсь, вскидывая руки в знак недовольства.

— Давайте покончим с этим, что бы это ни было. Попробуете что-нибудь сомнительное, и я выпотрошу вас обоих голыми руками.

Нахмурившись, они долго смотрят на меня, обмениваются несколькими словами между собой, а затем склоняют головы, почти как в знак… уважения. То же самое они делают с существом у меня за спиной, а затем жестом указывают на тропу, пробивающуюся сквозь отвесную скалу цвета ржавчины на этой стороне реки.

— Comá, Kholu.– Они жестом приглашают меня вперед.– Comá.

Не знаю, как насчет второго слова, но comá должно означать – иди.

Правда, если честно, это последнее, что я хочу сделать.

Я бросаю на величественного мифического зверя еще один уничтожающий взгляд.

— Если только Рекк Жарос не окажется в конце этого пути, если я не загоню его в угол, чтобы убить, – я буду в бешенстве. Просто чтобы ты знал.