Книга Когда родилась луна, страница 170 – Сара А. Паркер

Дрожь пробирает до самых пальцев ног.

Каану нужно уволить декоратора, пока кто-нибудь не умер от сердечного приступа.

Я оглядываюсь по сторонам: треть стены занимают стеклянные двери с затемненными стеклами, выходящие на мощеный внутренний двор с кострищем. Из массивных ваз свисают роскошные лозы, оплетающие здание и густо усеянные чернильными цветами размером с мою голову, их лепестки обращены к солнцу.

В самом помещении, несмотря на пугающую роспись на потолке, царит уютная атмосфера: еще больше ваз, увитых лозами, опутывающих и внутренние стены, залитые солнечным светом, проникающим через многочисленные окна. Чернильные цветы наполняют воздух пряной сладостью.

Возле низкого каменного стола в мягких кожаных креслах сидят двое крупных мужчин. Один расположился лицом ко мне, выражение его лица скрыто за белыми прядями, наполовину закрывающими глаза. Другой удивленно смотрит на меня через плечо, его лицо и плечи покрыты веснушками. Из-за растрепанной копны волос он выглядит так, будто только что проснулся.

У обоих в руках по вееру карт Скрипи, на столе стоят бокалы с янтарным… чем-то и блюдо с хрустящими на вид закусками.

— Люблю эту игру, – говорю я, направляясь к столу и останавливаясь, чтобы взять закуску с блюда. Я обмакиваю ее в водоворот жидкого соуса и кладу на язык, морщась от кремовой смеси с нотками чего-то, что по вкусу очень напоминает грязь. – Точно не мое. Что это?

— Трюфельный крем, – хрипит рыжеволосый мужчина с сильным пирсингом. – Мы привозим его из соседней деревни. Грибы, которые входят в его состав, трудно вырастить, поэтому они на вес золота.

Я кладу оставшуюся часть на язык и убеждаюсь, что он действительно ужасен.

— Определенно не мой любимый вкус. – Я бросаю хрустящий кусочек чего-то в рот и удовлетворенно жую. – Вы реабилитированы. Это вкусно.

Вкус насыщенный.

Соленый.

Жирный.

Это даже хрустит на моем языке, пока я жую.

Я беру еще один.

— Что это?

— Обжаренный жир колка.

Хм.

Не самый лучший вариант, поскольку я совсем недавно наблюдала, как один из них истекал кровью, но нищие не выбирают.

Я прижимаю все блюдо к груди и обхватываю его закованной рукой – той, что все еще держит украденный подсвечник. Я беру еще один кусочек жира и жую его.

— Вы ведь не против? – спрашиваю я, указывая на блюдо.

— Не настолько, чтобы остановить тебя, – говорит мужчина с голым торсом, его брови вздергиваются еще выше, пока почти не теряются среди непокорных локонов. – Дать сумку для подсвечника?

Я улыбаюсь.

— Как заботливо! Да, с удовольствием возьму.

Он обменивается взглядами с молчаливым визави, встает, подходит к стойке с напитками, берет тонкий хлопчатобумажный мешочек и высыпает на скамейку кучу оранжевых фруктов. Он возвращается ко мне и протягивает его. Я опускаю внутрь подсвечник, и он перекидывает ручки через мою руку.

— Спасибо. – Я смотрю на них. – Тебе ведь не нужно, чтобы я кого-то убила в обмен на это?

Молчание длится так долго, что я чуть не повторяю вопрос.

— А, нет. Мы откажемся, – говорит рыжеволосый мужчина.

— Мило.

И странно. Обычно все так и происходит.

— Дайте мне знать, если передумаете. Я пытаюсь откосить от воинской повинности, но ваш король пару раз спасал мне жизнь, так что я буду рада оказать услугу. – Я поднимаю сумку на плечо. – Где выход?