Книга Когда родилась луна, страница 187 – Сара А. Паркер

Мои судорожные вдохи начинают стихать…

Он продолжает напевать… соединяя для меня одну знакомую ноту с другой, пока я не обретаю достаточно ровное дыхание, чтобы подпевать ему. Слова, которые я слышала только в глубине моего сознания – далекие отголоски, происхождение которых я никогда не могла постичь.

Слова, которые дарили мне утешение в моменты, когда я чувствовала себя одинокой или несчастной. Приносили мне покой, когда моя душа кричала об обратном. Слова, которые, как мне кажется, могли принадлежать кому-то особенному… когда-то.

В другой жизни.

В другом времени.

Буря стихает так же внезапно, как и началась. Каан запечатлевает финальную ноту у моей шеи, словно призрачный поцелуй, – нежное прикосновение его губ вызывает во мне прилив знакомого до дрожи в коленях чувства. Как будто я уже была здесь раньше. Пойманная в его объятия. Прижатая к его груди.

Зацелованная.

Как будто я была убаюкана его успокаивающим присутствием во сне, который я едва могу вспомнить.

Только крепкая хватка его рук не дает мне рухнуть на мокрую землю, но теперь я задыхаюсь по другой причине…

— Ты знаешь мою песню, – шепчу я.

Наступает тишина – такая густая и тяжелая, что у сердце начинает биться чаще.

— Откуда, Каан?

Я жалею о своем вопросе в тот момент, когда он срывается с моих губ, комок страха набухает в горле. Угрожает задушить меня.

Что, если он скажет что-то слишком важное и болезненное, чтобы я смогла от него отказаться? Что если его слова вызовут у меня еще одно тревожное воспоминание? Осушат еще больше мое ледяное озеро? Обнажат еще больше камней?

Что тогда?

— Я должен тебе кое-что показать, – шепчет он, прижимаясь к моей шее, затем берет мою руку, касается теплым поцелуем побледневших пальцев и тянет за собой.

По какой-то странной, непонятной причине… я не спорю. Не упираюсь пятками в землю.

Я иду за ним.

Глубоко в сердце Имперской Цитадели Каан отпирает цепь, натянутую между двумя огромными черными деревянными дверями, вырезанными в виде пары сражающихся саберсайтов, соединенных голова к голове. С их острых морд свисают ручки, выглядящие как сдвоенные клыки. Я бросаю взгляд на пустой тускло освещенный тоннель позади, ожидая, пока он размотает цепочку и откроет левую дверь.

Взмахом руки он приглашает меня войти внутрь. В темную комнату. Первой.

Я так не думаю.

— Ты первый.

Он вздыхает, устремляясь в темноту тяжелыми шагами.

Я вхожу за ним, осматривая помещение. Лучи солнца пробиваются сквозь то, что, как я полагаю, является занавесками на дальней стороне. Каан идет к ним.

—Veil de nalui, – шепчу я, заставляя Клод захихикать. Она кружится по комнате, путается в занавесках и раздвигает их, заливая комнату светом.

Каан останавливается перед стеклянными дверями с протянутой рукой. Он прочищает горло.

— Спасибо.

— Не за что, – отвечаю я, осматривая помещение, которое, как я полагаю, является его личными покоями, если судить по концентрации его теплого аромата. Я уверена, что после каждого восхода авроры он наносит на кожу нечто, делающее его запах таким невыносимо приятным.

Эта гостиная заставлена изогнутыми книжными полками и роскошными кожаными кушетками, на полу расстелен черный ковер. Рядом с глубоким мягким креслом, обивка которого местами протерлась до дыр, на подставке стоит музыкальный инструмент, и его истертые струны отчаянно нуждаются в замене. По другую сторону того же кресла стоит маленький круглый столик с бутылкой крепкого алкоголя, пустым стаканом и закупоренной банкой, в которой плещется что-то мутное.