Книга Когда родилась луна, страница 199 – Сара А. Паркер

– Нет.

— Пфф. Ты же знаешь, это слово для меня ничего не значит,– хорохорюсь я.– Кроме того, я делаю это не только ради тебя. Мне нужно знать то, что она не может мне рассказать. Теперь, когда она… ожила, это не дает мне покоя.

— Тогда я достану его.

Я фыркаю от смеха.

— Если Кадок может держать себя в руках и позволяет тебе бродить по его королевству без охраны, то Тирот – нет. Он ненавидит тебя. Яростно. Я могу быть невидимой. А ты – нет.

Он одаривает меня взглядом, не уступающим взгляду его зверя, едва показавшегося из тени за его спиной. Один-единственный взгляд, который заставляет меня чувствовать, что он беспокоится обо мне больше, чем когда-либо беспокоился мой Паха, хотя знает, что я вполне могу постоять за себя.

Когда-нибудь я поблагодарю его за это.

— Ты избавилась от этого браслета. Ты мне так сказала.

— Я солгала, – говорю я со спокойной уверенностью.

Я не солгала. Он пропал. Значит, я должна его вернуть. Не то чтобы я собиралась говорить ему об этом. Он перегрызет мне артерию, если узнает, куда я его выбросила.

Его глаза прищуриваются.

— О, и я намерена отсутствовать некоторое время. Хочу побаловать себя по дороге, – говорю я, поднимая брови.

Он тут же отводит от меня взгляд и вздрагивает.

— Я ничего не хочу об этом знать, спасибо тебе огромное.

Нет, но мне нужно закончить этот разговор. Мой намек на то, что я собираюсь заняться сексом, наверняка отвлечет его настолько, что он…

— Ладно, – рычит он, вероятно зная, что я сделаю это и без его благословения, но это причинит больше боли мне, чем ему.

Люблю его за это.

Я улыбаюсь ему.

— Дорогой брат, ты беспокоишься обо мне?

— С тех пор, как Паха впихнул тебя мне в руки – корчащуюся, окровавленную и кричащую.

С тех пор, как он понял, что он – все, что у меня есть.

Ему не нужно это говорить. Я вижу это по его глазам. Наш единственный настоящий родитель умер, когда я появилась на свет.

Мне тяжело оплакивать ту, кого я никогда не знала, но я очень злюсь, что отняла ее у него. Что Каан был вынужден растить меня, потому что Пахе было все равно, выживу я или умру.

Вот урод.

— Хотела бы я, чтобы у него была еще одна шея, чтобы перерезать ее.

— А я бы хотел, чтобы у него их было три, – рычит Каан, углубляясь в темноту, а вслед за этим я слышу, как он поднимается в седло Райгана.

Я хмуро смотрю ему вслед, гадая, что он имел в виду…

– Ох…

Проклятье.

Каан не может долго хранить секреты, прежде чем они начнут разъедать его изнутри. В конце концов ему придется рассказать Эллюин о том, что Паха совершил в тот ужасный сон более эона назад, когда ее жизнь рухнула.

Когда она проснулась и обнаружила, что вся ее семья убита.

Для того, кто уже испытывает жажду крови, такая новость может окрасить весь мир вокруг в красный цвет. Разбудит потребность, которую можно утолить только местью.

Я видела тех, кто не смог удовлетворить свои зверские желания: бешеных, как саберсайт, укушенный клещом, единственное лекарство для которых – быстрая и милосердная смерть.

А Паха уже мертв, убит рукой Каана…

Райган устремляется вперед, словно гора, сдвинувшаяся с места, и я прижимаюсь к стене, сжимая в руках сумку.

— Будь осторожен, – кричу я Каану несмотря на то, что не могу разглядеть его отсюда и пытаюсь слиться с камнем.

— Всегда, – ревет он, прежде чем Райган отрывается от края плато, и его хвост последним выскальзывает из норы, когда он исчезает из виду.