Книга Когда родилась луна, страница 206 – Сара А. Паркер

Я наклоняю голову и смотрю на отвесный обрыв слева от нас: внизу все скрыто туманом, создающим ложное чувство безопасности.

Очень ложное.

Я путешествовала по этой части стены, когда тумана не было. Мы так высоко, что падение покажется бесконечным. Словно падаешь в бледное безлунное небо.

Очередной порыв ветра забрасывает меня снегом, и вся повозка подпрыгивает прямо навстречу не менее жесткому падению с другой стороны Тропы Деев. Мое сердце подпрыгивает вместе с ней, а рука дергается, чтобы сжать борт телеги до побеления пальцев. Не знаю зачем: если эта штука сорвется, нам всем крышка. И повозке тоже.

Я прочищаю горло, отвлекаясь на то, чтобы смахнуть снег, который скопился у меня на коленях.

— Это было плохо.

Рядом со мной хихикает Ноив – маниакальный смех старой карги, которая проделывала это столько раз, что явно считает себя неуязвимой. Я очень на это надеюсь.

Я намерена умереть, совершая что-то блестящее и героическое, а не в свободном падении навстречу верной гибели.

— У тебя мало практики, – говорит Ноив голосом, хриплым от дыма, который она вдыхала на протяжении многих фаз. – Раньше от таких ударов у тебя перья не выпадали.

Я искоса смотрю на фейри – невысокую, коренастую женщину, которой, должно быть, больше тысячи фаз, раз она заслужила такую копну седых волос, которые собрала на макушке. Не то чтобы я когда-либо спрашивала ее о возрасте.

Это кажется невежливым.

— Как тебе не холодно? – интересуюсь я, разглядывая ее простую серую тунику и штаны, украшенные лишь завязанным на талии пушистым лоскутным поясом, который свисает до пола. Он сделан из шкур ее любимых зверей прошлых времен – так она мне однажды сказала.

Она вопросительно смотрит в мою сторону, поводья свободно болтаются в ее обнаженных руках.

— Я никогда не видела тебя в плаще, – продолжаю я. – Независимо от погоды. Как ты до сих пор не замерзла до смерти – ума не приложу.

Она прищелкивает языком.

— Тяжело жить к востоку от Тропы Деев, моя дорогая. Особенно в такие времена, как сейчас. Ты не хуже меня знаешь, что это горячая точка для ренегатов и тех, кому не хватает нескольких яиц в кладке. Холод – мягкая подушка по сравнению с тем дерьмом, которое я видела.

Я в этом не сомневаюсь, и мне самой не особенно нравится туда ездить. Но, прилетев в вольер Гора, я бы публично объявила о своем прибытии моему не слишком любимому брату. Воспользоваться одним из старых заброшенных вольеров на востоке всегда было для меня самым безопасным вариантом, поскольку я скорее рискну упасть с высоты, чем столкнусь с Кадоком.

По крайней мере, до тех пор, пока мне, наконец, не представится возможность встретиться с ним в боевом кольце и отрубить ему голову.

Откуда-то спереди доносится звон, пробивающийся сквозь шум ветра. Ноив достает из отсека у ног свой ручной колокольчик и звонит в него, сообщая ждущим выхода на узкую Тропу, что она сейчас занята. И что им нужно подождать, пока мы пройдем, прежде чем они смогут начать путь.

Я плотнее закутываюсь в свой плащ с меховой подкладкой.

— А я-то думала, что в это время на Тропе тихо.

— Часто и другие думают так же, – говорит Ноив. – Ты можешь перебраться назад, если боишься, что тебя увидят.

Я поворачиваюсь и поднимаю кожаный клапан, прикрывающий глубокий деревянный ящик, хмуро осматривая стаю гоггинов, которые с кудахтаньем клюют рассыпанные семена. Одна из них наклоняет свой пухлый пернатый зад, а затем окрашивает толстую подстилку в белый цвет.