Книга Когда родилась луна, страница 216 – Сара А. Паркер

Да, это так.

Я бросаю седельные сумки на пол, вытираю лицо руками и поворачиваюсь к столу.

— И что теперь?

— Если он вернется в хижину, то пошлет жаворонка, чтобы кто-нибудь из нас забрал его, – говорю я, тяжело опускаясь в кресло.

Почувствовав запах своей рубашки, я хмурюсь и поднимаю воротник, вдыхая смесь пота, серы и пепла.

Определенно, нужно помыться. И поесть. И поспать – желательно в постели, а не на песке или в грязи, укрывшись лишь крылом Райгана, чтобы не растерзали хищники. Если честно, думаю, он с радостью остался бы на севере навсегда, наслаждаясь теплом и огромным количеством тварей, которые пытались проскользнуть мимо него и схватить меня, пока я спал.

Уверен, что он подрос.

— Забрал его – и только что вылупившегося дракончика, – говорит Пирок.

— Не будем забегать вперед.– Я лезу в карман, выуживая оттуда всех пергаментных жаворонков, которые слетались ко мне на протяжении последних тридцати снов, пока я отсутствовал.– Одно дело – украсть яйцо. А вот дождаться вылупления – совсем другое.

Я вываливаю на стол около пятидесяти смятых жаворонков и, сжав переносицу, смотрю на них.

— Похоже, ты не справляешься с бумажной работой.

— Еще раз, за что я тебе плачу?

— Уж точно не за это, – хмыкает он.

Я поднимаю брови в ожидании. Искренне любопытствуя. Все, что он делает, – это пьет медовуху.

— Чтобы я сидел сложа руки и выглядел красиво, – наконец говорит он, одаривая меня улыбкой. – Роан – полезный брат, помнишь? У него мозги – у меня волосы. И сердечность. И я невероятно хорошо владею языком…

— Понял.

Его улыбка становится шире, и он закидывает ногу на ногу, поигрывая пирсингом в нижней губе. Он даже не пытается помочь мне разобраться с письмами.

Я вздыхаю, тянусь через стол к стопке заранее подготовленных квадратиков пергамента и своему черному перу, расправляю один из жаворонков и пролистываю записку, морщась, когда вижу дату.

Бедняга Кроув уже больше двадцати циклов ждет, когда его квота на добычу крабов будет окончательно утверждена.

Я беру перо и начинаю выводить извинения.

— Кстати, Роан вернулся?

— Нет.

Качаю головой.

Может, отправлю кого-нибудь проверить его. Убедиться, что с ним все в порядке.

— Так… ты собираешься спросить о ней?

У меня кровь стынет в венах, а сердце, кажется, готово проломить ребра, так бьется.

— Нет, – выдавливаю я, снова обмакиваю перо в чернила и продолжаю писать ответ.

— Она все еще здесь.

Я останавливаюсь, закрываю глаза и снова вздыхаю. Медленно опускаю перо на стол, откидываюсь в кресле, скрещиваю руки на груди и уделяю Пироку все свое внимание. Жду, когда он продолжит.

— Я видел ее на рынке.

Дергаю бровями.

— О?

Он кивает.

— Покупает всякое дерьмо.

Я смотрю на него, ожидая продолжения. Но он молчит.

— Ну, и что за дерьмо?

Он закатывает глаза, как будто это возмутительный вопрос, но это не так. Не для моего сердца, которое стало вести себя, как трепещущий пергаментный жаворонок.

Пирок начинает загибать пальцы.

— Кожа, мыло, припарки, полотенца. Она зашла в «Изогнутое перо» и ждала снаружи, пока парнишка забирал мешок чего-то для нее, но я не могу сказать чего, потому что не вижу сквозь кожу. Еще она купила мешок перьев у местного птицевода, но это могло быть и зерно. – Он пожимает плечами. – Я старался держаться на расстоянии.