Книга Когда родилась луна, страница 213 – Сара А. Паркер

Он обхватил мое лицо с такой нежностью, словно держал в руках драконье яйцо, и я прижалась к его ладони. В этом было столько утешения, что хотелось застыть и провести вот так целую вечность.

Потом он спросил, чего я хочу, и я сказала ему правду. Одно слово из четырех букв, которое весило слишком много и уже было обещано его брату.

Тебя.

Я отстранилась, сжимая в руке ключ, и уже собиралась открыть дверь, когда он обхватил меня сзади, развернул к себе, сорвал вуаль и поцеловал с такой жадностью, что я потеряла себя.

И вновь обрела.

Это был поцелуй мужчины, который хотел отдать мне все – и не взять ничего взамен. Но я все равно подарила ему свое сердце. Поняла, что оно принадлежит ему по праву.

Уже давно принадлежало.

Я уже собиралась оттащить его в дальний угол, где лежала куча сена, к которой Слатра не проявляла никакого интереса, но тут кто-то прибежал по коридору, прося помощи в срочном деле.

Он чуть не застал нас целующимися. Даже покраснел, увидев, что я без вуали, и, несомненно, заметил клочок ткани, зажатый в кулаке Каана, прежде чем отвернуться и извиниться за вторжение.

А мне было все равно.

Я больше не чувствовала себя Хейденом. Я чувствовала себя Аллюм – той, из кого ковалось что-то сильное, несмотря на сломанные части.

Возможно, я тоже полечу.

Я зеваю, спускаясь по винтовой лестнице. Пробираюсь сквозь заросли лиан и иду через джунгли, следуя по хорошо протоптанной тропе, которую проложила за бесчисленные циклы, прошедшие с тех пор, как я попала сюда.

Время в этом месте течет по-другому. Оно складывается, как пергаментный жаворонок, скрывая нацарапанные секреты, которые я продолжаю прятать.

Снова.

И снова.

Тропинка выходит к небольшому ручью, вытекающему из чаши под бурлящим водопадом, и я улыбаюсь.

Бросив сумку и полотенце на каменистый берег, раздеваюсь и осторожно захожу в прохладную воду с куском фиолетового мыла из болотной ягоды и пемзой, которую нашла на галечном берегу Лоффа. Я стираю свою одежду, моюсь сама, затем намыливаю и ополаскиваю волосы под струями воды, наношу масло на тяжелые пряди по всей длине и оставляю их распущенными – стекать и сохнуть. Выжимаю одежду, развешиваю ее на низко свисающей лозе, затем обвязываю полотенце вокруг тела и укладываю все свои вещи в сетчатую сумку, которую купила в одной из торговых лавок Домма.

Возвращаясь назад сквозь джунгли, останавливаюсь, чтобы собрать горсть черных ягод с дикого кустарника, растущего у подножия деревьев, и сложить их в тканевый мешочек. Собираю в подлеске упавшие орехи и медную дыню, которую прижимаю к себе, пока иду к жилищу.

Напевая веселую мелодию, поднимаюсь по лестнице и высыпаю добычу в большую глиняную тарелку, промываю ягоды, раскалываю орехи, нарезаю дыню сочными дольками и раскладываю на блюде. Ставлю блюдо на стол рядом с терракотовой кружкой, полной воды, и сажусь, собираясь откусить кусочек дыни, когда мой взгляд падает на полку.

На дневник, который я приобрела в «Изогнутом пере».

Я встаю и иду к нему, протягиваю руку и беру с полки, обвожу взглядом мунплюма, выбитого на обложке. Нахожу взглядом старое перо, с которого смахнула пыль несколько циклов авроры назад, затем чернильницу.

Пожав плечами, переношу все три предмета на стол, кладу их рядом со своим обедом и открываю дневник, охваченная странным желанием… писать.