Книга Когда родилась луна, страница 211 – Сара А. Паркер

Прискорбно. Я надеялась, что мне не придется расставаться с тем, что сейчас лежит у меня в кармане.

Я тянусь туда и вытаскиваю шнурок из плетеной кожи колка с кругом из черной драконьей чешуи, на котором вырезана зубастая морда злобного саберсайта Пахи.

— Как насчет обмена?

Голова трогга так резко поворачивается в сторону, что, кажется, я слышу хруст кости.

— Обмен, говоришь? Что это моя крошка держит в своей тонкой ручке?

— Это мальмер Махи, – говорю я, покачивая им перед собой. – Подаренный моим Пахой, покойным королем Остерном Вейгором.

— И как ты… добыла его? Неужели моя крошка украла его? – Она втягивает воздух. – Пахнет краденым…

— Так и есть. Я украла его из спальни Пахи, когда мне было семнадцать.

Подумала, что если он заметит, то его ненависть ко мне будет хоть немного оправдана.

Но он не заметил.

Голова трогга поворачивается в другую сторону, и это движение выглядит настолько неестественно, что я в равной степени испытываю как отвращение, так и беспокойство за ее безопасность. Она снова долго и разборчиво принюхивается, и я решаю, что ее легкие должны быть больше, чем можно предположить по ее миниатюрному телу.

— Это вкуснее, крошка. – Она размахивает браслетом, и ее лицо расплывается в самой ужасающей улыбке, которую я когда-либо видела. – Прости.

Я стискиваю зубы, удивляясь, что они не крошатся.

— Можешь оставить себе цепочку от браслета. Мне она не нужна.

Надеюсь.

Ее грудь сотрясается от пронзительного крика, который медленно стихает, прежде чем она окидывает меня ликующим взглядом.

— Договорились.

Меня захлестывает теплая острая волна облегчения.

Она снимает цепочку и бросает мне браслет. Я ловлю его, и мой трехногий стул падает на пол, больше не удерживаемый в вертикальном положении моим весом.

Я бросаю ей мальмер – и она ловит его за шнурок, подвешивает к запястью, а затем отправляет крошечную цепочку в рот, как песчинку. Раздается громкий хруст, и я представляю, как трещат зубы. Ее глаза так широко распахиваются, что, кажется, могут выскочить из орбит и исторгнуть целую кучу дерьмовых воспоминаний возле ее гнезда.

Она замолкает на полуслове, издавая еще один пронзительный смешок.

— О… да ты маленькая шалунья, не так ли?

По моим венам пробегает холодок.

Я надеваю браслет на запястье.

— Не помню, чтобы я его использовала. Просто помню, для чего он предназначен.

— Интересно, – бормочет она, а затем еще раз встряхивает головой, продолжая жевать.

Хрум.

Хрум.

Хрум.

— Хочет ли моя малышка узнать его секреты?

— Пас, – говорю я, наблюдая, как она вытягивает нить из своей правой ладони – она намного ярче, чем любая другая, протянутая через потолок пещеры. – Определенно пас.

— Такие милые, прелестные секреты, – мурлычет трогг, и ее слова действуют мне на нервы.

Думаю, пора убираться отсюда.

Стряхнув напряжение, сковывающее спину, я возвращаю стул обратно и с сомнением смотрю на нее.

— Ты же не собираешься съесть меня, когда я буду уходить?

Трудно сказать наверняка, но, по-моему, она хмурится.

— Конечно, нет, маленькая крошка. Я не ем тех, с кем заключаю сделку. Только тех, с кем не договариваюсь.

— И со сколькими же ты заключила сделку?

Все еще вытягивая яркую нить из ладони, она потирает подбородок свободной рукой, похоже, надолго задумавшись.