Книга Когда родилась луна, страница 227 – Сара А. Паркер

Чтобы он посмотрел, что будет.

Я произношу безмолвное «пожалуйста», и он замирает, глядя на мужчин, доигрывающих партию, и на октимара, раздающего выигрыш и собирающего карты.

Сжав губы, Пирок прочищает горло, затем прислоняется к столбу, скрещивает руки на груди и кивает.

— Как мило, что ты остался, – говорит мужчина с трубкой и бросает на Пирока скользкий взгляд, от которого у меня волосы встают дыбом. – Не терпится продемонстрировать тебе, как настоящие мужчины играют с хорошенькими женщинами, у которых слишком много уверенности в себе и недостаточно здравого смысла.

Я смеюсь, разглядывая своих противников поверх «веера» нарисованных существ, смотрящих на меня.

Щупальца октимара вытягиваются, вонзаясь в стопки золота перед каждым из моих противников, отсчитывая внушительную сумму, которая заставляет меня удивленно приподнять брови.

Похоже, мои услуги – весьма достойная ставка.

Круто.

— Не хочет ли сладкая штучка открыть первую карту? – говорит другой мужчина, растягивая слова, и мне ужасно хочется заставить его подавиться ими. Интересно, как бы он себя чувствовал, если бы я назвала его уничижительным именем, превратив в обычный кусок мяса.

— Конечно, нет. – Бросив взгляд на свои карты, я меняю их местами. – Тогда ты спишешь мою победу на волю случая, а мы не можем этого допустить.

Он усмехается, не сводя с меня глаз, берет хрустальный стаканчик и встряхивает его, заставляя содержимое биться о стенки.

— Твоя уверенность в себе очаровательна, жаль, что направлена не туда, – выплевывает он, а затем бросает кости.

Я выкладываю своего мунплюма последним, одаривая четырех разъяренных мужчин такой широкой улыбкой, что болят щеки.

— Я вам всем еще не надоела?

Октимар обхватывает своими щупальцами гору золота, которая весит больше, чем я, и подтаскивает ее ко мне.

Курительная трубка пересекает стол, заставляя мою последнюю выигрышную партию разлететься во всем ее великолепии. Бросивший трубку мужчина вскакивает на ноги и с рычанием выбегает из-за стола в развевающемся черно-золотом облаке ткани.

— Продолжай тренироваться! – кричу я ему вслед, складывая свои монеты в стопки и одаривая трех оставшихся самцов еще одной улыбкой, которая мало помогает смягчить их враждебные взгляды. – Еще раздачу? Я приму услуги, если у вас не осталось золота. Или ваши маски. Они выглядят тяжелыми.

Не говоря уже о том, как бы мне понравилось увидеть лица тех, с кого я сбила спесь несколькими блестяще сыгранными партиями, заработав достаточно золота, чтобы не только немедленно расплатиться с Пироком – с процентами, – но и купить небольшую деревню. А может, и владение очарованным молтенмау до конца жизни. Или на время, которого хватит, чтобы поохотиться на Рекка Жароса, пока у меня не появится возможность скормить ему его собственные внутренности.

— Если только вам не нужно время, чтобы укрепить ваше пошатнувшееся эго? – спрашиваю я, хлопая ресницами.

Воздух становится плотным.

Нагревается.

Мужчины за столом встают так резко, что их стулья скользят по льду. Все трое поворачиваются к выходу и кланяются в пояс, задерживаясь в этой позе на долгий, напряженный момент.

Достаточно долгий, чтобы я поняла: у нас гость.

Посмотрев налево, я вижу внушительного мужчину, загородившего выход, и мое тело реагирует немедленно: сердце начинает биться учащенно, в животе будто взлетает стайка трепещущих огневок.