Книга Когда родилась луна, страница 253 – Сара А. Паркер

Хочу его.

Я поднимаю голову и улыбаюсь, замечая четкие очертания его вздыбленного члена, что заставляет меня пульсировать от еще более сильной боли. На его виске вздувается вена, сухожилия на шее напрягаются, когда он наблюдает за мной с диким вниманием.

— Почему у тебя такое расстроенное лицо?

— Любая упущенная возможность поклоняться тебе – это трагедия.

Что ж.

Еще одно круговое движение. Еще одно томное погружение, которое наполняет меня жгучим удовольствием.

— Что ты сделаешь, если я позволю тебе приблизиться?

— Встану на колени между твоих ног и опущу свое лицо между бедер, – рычит он мгновенно, как будто эти слова уже были готовы сорваться с его сжатых губ. – Буду есть тебя до тех пор, пока твои бедра не начнут подрагивать, а ты не начнешь сжиматься вокруг моего языка.

Я представляю это.

Неистово хочу его.

Еще одно дразнящее движение вокруг клитора. Мои бедра устремляются к нему с каждым толчком, все мое тело нагревается.

Я ускоряю темп, ноги раздвигаются.

Сознание затуманивается.

— Что потом? – Я умоляю, каждая клеточка моего тела напряжена, я на грани оргазма…

— Я бы перевернул тебя. Подложил бы подушку под твои бедра, чтобы твоя задница оказалась в воздухе. Заполнил бы тебя своими пальцами, пока мой большой палец толкался бы в тебя сзади. – Мое плечо двигается вверх-вниз, пока я погружаюсь в эту иллюзию. – Когда ты так заведешься, что все твое тело задрожит, я раздвину тебя, восхищусь тобой, а потом расколю, как яйцо.

Я вскрикиваю, прижимаю подбородок к груди, каждая мышца во мне пульсирует от неистовых волн восторга, мои хриплые стоны доносятся до него, словно издалека. Я двигаю пальцами глубокими отчаянными толчками – все мои мышцы напряжены и расслабляются, лишь когда наслаждение начинает спадать.

Смех вырывается из меня, и я качаю головой, глядя на него, подняв бровь, моя рука тянется вверх, чтобы откинуть волосы с лица.

— Это было хорошо, – говорю я, раздвигая себя так, чтобы он мог видеть следы моего наслаждения.

Его глаза стали почти черными, челюсти стиснуты, на выпуклых мышцах проступают вены.

Он никогда не выглядел таким большим. Таким суровым.

Таким душераздирающе красивым.

Жаль, что он влюблен до смерти.

Он сглатывает, глядя на меня исподлобья.

— Ты еще не закончила, Лунный свет. Ты только подготовилась.

Задыхаясь, я опускаю обе ноги на землю, подол моей сорочки скользит по бедрам. Я шепчу Клод нужное слово, затем встаю, беру свою миску с фруктами и бросаю ягоду в рот.

Сладкий нектар растекается по языку.

— У меня больше нет белых флагов, мой король. – Я приближаюсь к нему, погружаясь в его пылающую атмосферу. – Они все израсходованы.

Я подхожу вплотную и кладу руку ему на грудь, его напряженные мышцы подрагивают от моего прикосновения, когда я пачкаю его своим возбуждением.

— Приятно слышать, – рычит он, в точности как окутанный тенью зверь в расцвете своих сил. – Я сожгу свой, не возражаешь?

— Пожалуйста.– Я бросаю в рот еще одну ягоду и улыбаюсь ему.– Спасибо за фрукты. Они очень, очень вкусные.

Я выхожу из комнаты, не оглядываясь.

Король Остерн махал вслед своим сыновьям и дочери на восходе авроры. Мы оба смотрели, как они исчезают вдали, а затем двое его стражников защелкнули железные наручники на моих запястьях.