Книга Когда родилась луна, страница 256 – Сара А. Паркер

Просто сон…

Это был всего лишь сон.

— Что такое «Огненный жаворонок», Рейв?

Проклятье.

Я бросаюсь к дверному проему и уже наполовину спускаюсь по лестнице, когда сзади меня атакует его гневный голос.

— Что это за гребаный «Огненный жаворонок»?

— Не твое гребаное дело,– огрызаюсь я, устремляясь к выходу: мне нужно погрузиться в себя и стереть это чувство со своей кожи.

Тяжелые шаги Каана преследуют меня по джунглям, пока я иду к Лоффу. Ветер развевает мои волосы, превращая их в черные ленты. Я вырываюсь из джунглей и выскакиваю на берег. Небо затянуто темными тучами, сквозь которые пробиваются толстые лезвия солнца.

Еще через несколько шагов я уже по пояс в воде и, согнув ноги, опускаюсь под воду. Я тру лицо, руки, ноги и впервые в жизни… выпускаю на волю крик огненной бури, который прокладывает путь по моему горлу и поднимается к поверхности пузырьками воздуха.

Крепкие руки хватают меня за плечи и тащат вверх.

Меня крутит, затягивает в бурлящую атмосферу Каана, его лицо со сжатыми губами являет собой скульптурное сочетание разрушения и ярости. Волны бьются о мою спину, пока он крепко держит меня.

— С кем ты разговаривала, Рейв?

— Мы не будем это обсуждать, – выдавливаю я сквозь прилипшие к лицу пряди мокрых волос, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.

Он притягивает меня к себе так близко, что я едва могу дышать, не прижимаясь грудью к его твердой вздымающейся груди, а он смотрит на меня сверху вниз, и его расплавленный взгляд прожигает меня насквозь.

— Похоже, ты питаешь иллюзии, что я побегу за любой костью, которую ты случайно бросишь в мою сторону, только потому что ты так приказала, но это было до того, как я увидел, как все твое тело сжалось, словно тебя пытали во сне,– рычит он с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.– А теперь, мой прекрасный, возмущенный Лунный свет, давай попробуем еще раз. С кем. Ты. Говорила…

Болезненный, раздирающий уши вопль сотрясает воздух.

Мы оба поворачиваем головы к югу. Навстречу трепещущему движению, появляющемуся из брюха низкого облака, цепляющегося за округлую вершину горы.

Гудят горны: десять коротких, резких звуков, рассекающих воздух.

Я хмурюсь.

— Что это зна…

Два больших сверкающих молтенмау проносятся сквозь облако, на кончиках их хвостов, украшенных перьями, развеваются белые флаги, а их всадники облачены в серебряные доспехи, соответствующие их серым седлам.

Сердце замирает.

— Эмиссары Сумрака?

Каан остается неподвижным.

Молчит.

Еще один душераздирающий крик пронзает небо, за ним следует глубокий сигнальный вой, который потрясает меня до глубины души.

Жемчужный мунплюм ныряет сквозь тяжелые облака, белый флаг, привязанный к его лапе, развевается на ветру. Его обожженные крылья пытаются поймать потоки воздуха и удержать существо от падения.

Вулканическая ярость вскипает в моей крови, когда зверь поднимает голову. Он широко разевает пасть и издает еще один пронзительный вопль.

Мой взгляд прикован к его прекрасной блестящей плоти, покрытой волдырями.

Внутри меня наступает мертвая тишина, легкие сжимаются. Клин боли, застрявший в моей груди, о котором я и не подозревала, становится все шире…

Шире.

Зверь падает в сторону городского вольера, и у меня сводит живот, когда я вижу седло, прикрепленное к нему. Белокурого всадника, прижавшегося к спине бедного дракона.