Книга Когда родилась луна, страница 34 – Сара А. Паркер

— Не сейчас, – говорит она твердым, уверенным голосом. – Не раньше, чем Феникс сочтет нужным.

Та же история, другой дей.

— Плевать на Феникса.

Еще одно садистское движение ее ногтя, на этот раз по моему позвоночнику. Еще одна серия свистящих вдохов – и я борюсь с желанием перевернуть стол и вышибить ее глазные яблоки из глазниц, наплевав на последствия.

Но я сохраняю самообладание. Боль все еще пульсирует в позвоночнике, словно прыгающие по воде камни, и я говорю сквозь стиснутые зубы:

— Перерезав горло королю Кадоку Вейгору, я не только перестану беспокоить тебя, но и послужу нашему делу.

Она отпускает флакон.

Я проглатываю вздох облегчения, отказываясь доставить ей удовольствие, и вместо этого тыкаю дрожащим пальцем в объявление, которое может нанести непоправимый ущерб.

— Никто ничего не заподозрит, учитывая ажиотаж вокруг нашей группы.

— Убийство без тщательно продуманного плана оставит у власти королеву.

— Так отлично. – Я в недоумении вскидываю руки, ведь это именно то, что нужно нашему королевству. – Это земля ее предков. Она и должна быть главной.

— Совет Трех никогда этого не допустит. Королева Дотия может говорить только с Клод.

На языке появляется кислый привкус.

— Разве у них нет сына, говорящего с тремя стихиями?

— Принца Туруна не видели уже много фаз. Некоторые говорят, что он сошел с ума, и, чтобы не предавать это огласке, король с радостью упрятал его подальше.

— Готова поспорить, он все равно справится лучше, чем Кадок Вейгор. Может, он вернет свой разум, когда прах его отца удобрит землю?

Серим смотрит на меня так, словно готова схватить метлу и вымести меня за дверь.

— И снова, Рейв, ты полагаешь, что у тебя есть право голоса в этом вопросе. Это не так. У тебя есть только одна задача: выполнять мои приказы. Когда я приказываю резать – ты спрашиваешь, как глубоко. Когда я говорю оставить Рекка Жароса в покое – ты оставляешь Рекка Жароса в покое, чтоб тебя.

Странно слышать, как она ругается. Возможно, я бы сжала кулак и назвала это победой, если бы злость не нарастала во мне, как снежный ком, увеличиваясь с каждым оборотом.

— Как ты живешь с этим? Нет, серьезно?

Она снова сжимает флакон, и все мое тело вздрагивает.

В ее глазах вспыхивает удовлетворение, а на губах появляется ухмылка, от которой у меня закипает кровь.

— Мне нелегко принимать такие решения, но в первую очередь я должна думать о цели. Твоя сильная связь с Клод, твое мастерство владения клинком и та дикая сторона, которую я разглядела в тебе в нашу первую встречу, когда ты слетела с катушек в Подземном городе, делают тебя незаменимой помощницей, без которой нам не обойтись.

У меня в груди нарастает ледяной гул.

Я проклинаю дей, когда Серим нашла меня, увидела ту мою сторону, которую я сама едва понимаю. Не то чтобы я помнила эту часть нашей встречи, скрытую за ледяной завесой, под которой я была бы счастлива свернуться в клубок и умереть.

Зато помню крики, которые каким-то образом прорывались сквозь охватившее меня безумие. Я также помню уверенность, что все сделанное мной было неправильно, но та часть меня, которая контролировала ситуацию, жила по другим правилам.

В ее глазах это было обычным делом.

Позже Серим сказала мне, что я смотрела на нее черными блестящими глазами на забрызганном кровью лице, с оскаленными клыками, и она знала, что я совершенно сломлена и отчаянно нуждаюсь в том, чтобы дать выход своей ярости.