Книга Когда родилась луна, страница 73 – Сара А. Паркер

Я чувствую, как настороженный взгляд стражника мечется между мной и королем-инкогнито, который подходит так близко, что между нами остается едва ли дюйм пространства.

Мир вокруг нас исчезает, когда он смотрит на меня так пристально, что я почти забываю, как дышать.

— В этом больше нет смысла, поскольку я нашел самую важную часть.

Воздух между нами становится таким плотным, что я уверена – если прикоснуться, он разлетится вдребезги.

На следующем вдохе я прижимаюсь грудью к его твердой, мускулистой груди.

— Ну давай,– говорю я.– Забирай свой приз.

— Трудно, – хмыкает он. – Она находится в неудобном месте. Непросто достать.

Я фыркаю.

Да ладно.

— Уверена, у тебя есть все необходимое, – бормочу я, вздергивая подбородок и бросая взгляд на солдата за его спиной. – Давай поскорее покончим с этим.

— Такая нетерпеливая? – спрашивает король, и я невесело усмехаюсь.

— Да, конечно. Мне просто не терпится, чтобы меня судили и четвертовали или скормили молтенмау.

Чушь собачья.

Меня выводят из камеры. Я иду по коридору, едва переставляя ноги, мимо заключенных, прижимающихся к прутьям клеток.

Они смотрят мне вслед.

Но единственный взгляд, который я чувствую, – его, исследующий мою спину, мою тунику, без сомнений, испачканную и свежей, и засохшей кровью.

Клянусь, земля содрогается.

Меня выталкивают в другой коридор, недоступный его взгляду, и ведут на суд, который определит мою судьбу.

Нет смысла надеяться на хороший исход. Его не будет. Эта мысль почти… освобождает. Снимает груз с моих плеч и делает мои шаги более легкими.

Улыбка расплывается по лицу, когда один из стражников подталкивает меня к лестнице…

Можно и повеселиться перед смертью.

Восемь стражников проводят меня через величественный зал. Из разноцветных окон льется калейдоскоп света, который согревает мое лицо. Я иду медленно, каждый шаг – это победа, моя влажная туника цепляется за разорванную липкую кожу спины.

Каждое движение вперед кажется тяжелее предыдущего, как будто гравитация прижимает меня своим большим пальцем, медленно усиливая давление.

Черные пятна начинают мелькать у меня перед глазами, когда стражник дергает меня за цепь, заставляя свернуть за угол. Мы подходим к основанию лестницы, скрытой в тени, и я сглатываю мучительный стон.

Если бы я знала, что эта прогулка будет такой утомительной, то, возможно, съела бы последнюю порцию каши, а не отдала соседу, как делала с большинством других.

— Шевелись, – рычит стражник позади меня, толкая меня между лопаток.

От приступа невыносимой боли у меня подгибаются колени, тело содрогается, воздух вырывается сквозь стиснутые зубы. По позвоночнику стекает теплая влага.

Разминая шею, я преодолеваю лестницу по одной ступеньке за раз, пока мы не оказываемся на круглой железной сцене у основания куполообразного амфитеатра. Меня выталкивают вперед на несколько гулких шагов. Металл под ногами гладкий и холодный, а цепь, надетую на мою шею, прикрепляют к железной петле, торчащей из земли.

Надо мной – низкие перила, тянущиеся вдоль всего амфитеатра. За ними кольцом сидят мужчины, каждый из которых украшен несколькими знаками стихий.

Знать и канцлер с пронзительным взглядом.

Они одеты в яркие мантии, сочетающиеся с потолком, на котором изображены летящие молтенмау с разноцветным оперением и длинными хвостами, украшенными пушистой кисточкой на конце, скрывающей их ядовитый шип.