Книга Когда родилась луна, страница 76 – Сара А. Паркер

Я прищелкиваю языком, переводя взгляд с одной полоски кожи на другую, пока стражник продолжает выкладывать их на полу.

— Молодец. Одна извилина у вас точно есть. – Я встречаю пристальный взгляд канцлера. – Я бы подбодрила вас, но уверена, что вы сами сделаете это сегодня перед сном, пока будете стоять у зеркала в полный рост, надрачивая свой крошечный член.

Толпа ахает. Лицо канцлера краснеет, вены на его висках вздуваются. Он открывает рот, и по его прищуренным глазам я вижу, что он подумывает высказаться. Вероятно, теми словами, что я использовала бессчетное количество раз, о чем свидетельствуют лоскуты плоти, устилающие землю у моих ног.

Он поджимает губы и прочищает горло.

Поднимает подбородок.

— Ты не отрицаешь, что лишила жизни этих несчастных?

Я смотрю вверх, прямо в глаза короля-инкогнито, всё не сводящего с меня глаз, любезно желая, чтобы он отвалил.

Я пожимаю плечами, когда снова встречаюсь взглядом с канцлером, и нити боли пронзают мою плоть, словно огненные вены.

— Это кажется немного бессмысленным, учитывая доказательства, не так ли?

— Мне не нравится твое отношение, – возмущается он, а остальная знать перешептываются между собой, бросая на меня взгляды, полные отвращения.

Неверия.

Ярости.

— Что ж, прошу прощения за то, что задела ваши чувства.

Он открывает рот, но я его перебиваю.

Снова.

— А мне не нравится, что я вынуждена убирать грязь с улиц, потому что этим королевством управляет имбецил, который считает, что наличие члена, трех бусин, свисающих с его уха, жестокого дракона и мощной армии означает, что ему не нужно решать проблемы, существующие в его королевстве.

Верхний бельэтаж взрывается оглушительными криками, знать переглядывается между собой, некоторые из них вскидывают руки вверх, выкрикивая слова в адрес канцлера. Как будто это он виноват в том, что у меня есть мозг, который думает, и рот, который говорит, но нет чувства самосохранения, чтобы не использовать ни то, ни другое в их присутствии.

Хорошо. Надеюсь, я устроила достаточно зрелищное представление, чтобы знать была довольна тем, что меня поймали. Рекк найдет себе другую цель, а повстанцы выйдут из-под огня – пусть и ненадолго.

Если уж я ухожу, пусть это будет красиво. Мне ведь нечего терять.

Больше нет.

Канцлер трижды ударяет молотком по столу, заставляя всех замолчать.

— Ты так публично проявляешь неуважение к нашему королю? – рычит он, его щеки такие же красные, как и его плащ.

Я вскидываю бровь.

— Это риторический вопрос или я должна ответить?

Знать перешептывается между собой, пока я раскачиваюсь взад-вперед с носка на пятку, отчаянно желая покончить с этим. Миска с помоями зовет меня по имени.

Я снова поднимаю взгляд на бельэтаж.

Он все еще наблюдает за мной, скрестив руки на широкой груди.

Я вздыхаю, выковыриваю грязь из-под ногтей и стряхиваю ее.

— Мне невероятно надоел этот разговор. Может, перейдем к той части, где меня приговаривают к казни за то, что я убрала мусор? Это то, что меня больше всего волнует.

— Ты хочешь умереть? – спрашивает канцлер, не пытаясь скрыть своего шока.

— Нет, – бормочу я, освобождаясь от очередного комка грязи. – Просто мне так надоело смотреть на твое уродливое лицо, что смерть начинает казаться чем-то приятным.

Его верхняя губа оскаливается, демонстрируя клыки, и я уверена, что вена у него на виске вот-вот лопнет. Я подмигиваю ему, хотя, учитывая, что мой второй глаз все еще наполовину заплыл, это больше похоже на моргание.