Книга Лабиринт и чудесказки, страница 46 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Не обращая внимания на слова темнохода, Лукас взял Вику за руки.

— Ненавижу оставаться! – тихо, но с чувством выдохнул он. – Вы уходите навстречу опасностям, а мне приходится оставаться здесь, маяться от безвестности и ждать.

— Тебе так хочется столкнуться с опасностью? – попробовала пошутить Вика.

— Мне так не хочется оставаться в стороне, не знать, что происходит, и ждать! А без опасности я прекрасно обойдусь.

Вика пожала руки Лукаса, безмолвно поддерживая его. Она понимала чувства приятеля. Действительно, ждать – это очень тяжело. Недавно майстер Куртис всего-навсего пошёл в город расспрашивать о маме, а она измучилась оттого, что не могла составить ему компанию. А Лукасу сейчас несравнимо хуже.

— Эй, не грусти! – слабо улыбнулся Лукас, вспомнив, что это вообще-то он собирался утешать Вику, а не наоборот. – В конце концов, ожидание – это, конечно, неприятно, но не так плохо. Переживу. А вот тебе предстоит задачка посложнее. Но ты справишься! – торопливо закончил он.

— Интересно, сколько времени требуется на то, чтобы сказать «пока»? – демонстративно обращаясь к Лукасу, спросил Маркус. – «Пока, Вика». – «Пока, Лукас». – «Удачи тебе». По моим подсчётам, вы бы успели сказать это друг другу примерно двести сорок пять раз.

— Интересно, а если бы ты сумела вызвать ему мечту, он бы перестал быть таким вредным? – шёпотом спросил Лукас, и Вика усмехнулась.

— Может быть, – ответила она и вспомнила, как Маркус, думая, что его никто не видит, бережно уложил чудесказку в свой заплечный мешок.

Этот эпизод да скупой рассказ о том, при каких обстоятельствах Маркус в детстве лишился мечты, наводили Вику на мысль, что те события нанесли ему травму, последствия которой беспокоят темнохода до сих пор.

«Вернёмся – и я обязательно ещё раз попробую вызвать ему мечту. Или когда всё закончится, вместе навестим майстера Нилса, и пусть Маркус выберет себе мечту в его доме», – пообещала сама себе Вика.

Она крепко обняла приятеля, сделала глубокий вдох и сказала Маркусу совсем не то, что чувствовала, но что должна была сказать:

— Я готова.

Вместе с темноходом Вика подошла вплотную к колышущейся стене Тумарья и поморщилась. Да, после Дна мира чёрный туман пугал её гораздо меньше, но от этого он не переставал меньше вонять.

Очень хотелось обернуться и бросить прощальный взгляд на Лукаса. Но Вика заставила себя этого не делать. Лучше никому не станет – ни ему, ни ей. К тому же воображение и так рисовало ей чёткий образ её приятеля – грустного и растрёпанного, с руками в карманах и с печалью в глазах, смотрящего им вслед.

Вика зажмурилась – и сделала шаг прямо в Тумарье.

* * *

Этот переход через Тумарье сильно отличался от всех предыдущих. В прошлые разы чёрный туман постоянно атаковал Вику, бросая на неё чужие воспоминания, горести и печали – и порождённых ими чудовищ. На этот же раз Тумарье словно решило её не трогать. Боль, разочарование, злость и раздражение по-прежнему были тут, совсем рядом, клубились и обступали со всех сторон, но не делали попыток проникнуть Вике в голову. И ей для этого не приходилось прикладывать никаких усилий: ни призывать Ванильку, ни обращаться за помощью к кулону на шее. Она просто шла сквозь них, а они нехотя расступались.

Маркус, кажется, тоже чувствовал эти перемены. Вика не знала, что испытывает он, идя через Тумарье, но, похоже, он улавливал эти невидимые, неощутимые перемены, потому что время от времени бросал на Вику насторожённые взгляды, в которых ей даже чудилась толика изумления.