Книга Рыцари Тумарья, страница 42 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

И день прошёл замечательно! Вика вволю нагулялась вокруг дома, надышалась невероятно чистым, свежим морозным воздухом и насмотрелась на завораживающую, дух захватывающую красоту такого незнакомого, непривычного для неё зимнего горного пейзажа. Она сидела у камина в большой гостиной, укрывшись пледом в чёрно-красную клетку, и то глядела на пляску язычков огня, то дремала. Вместе с Эриком и Ингой она жарила на костре на улице нанизанные на прутики штуки, больше всего похожие на каштаны, а когда они взрывались от жара, словно зёрна попкорна, то превращались в этакие воздушные одуванчики, а на вкус были точь-в-точь как сливочные зефирки.

Вместе с тётей Генриеттой Вика составила подробный план действий по поиску мамы. А потом на всякий случай и запасной. Она понимала, что не сработать могут оба и придётся придумывать что-то ещё, и всё же было в самом процессе подготовки нечто успокаивающее. Планы создавали приятную иллюзию, будто с их помощью ты можешь влиять на будущие события. Вика понимала, что это не так: они лишь увеличивают вероятность успеха, но не гарантируют его. Но всё равно планирование помогало восстановить душевное равновесие, и Вика была готова заниматься им ради одного только этого.

Позже тем днём Вика рассказывала о своих приключениях в Восьмирье Эрику и Инге, а они так внимательно, с такой жадностью её слушали, что даже немного напомнили Лукаса с его неуёмной жаждой во что бы то ни стало стать темноходом, пересечь Тумарье и посмотреть на другие Осколки.

Сами же брат с сестрой оказались куда более сдержанными в своих воспоминаниях.

— Мы были ещё маленькими, когда случился Раскол. Мы с мамой поехали в гости в другой город, а папа остался дома. И с тех пор мы никогда его больше не видели, – поведала Инга такую типичную для Восьмирья семейную историю.

— А как вы пришли в Сопротивление? – спросила Вика.

— Сначала мы пробовали стать темноходами, – усмехнулась Инга.

Вика понимающе кивнула. Брат с сестрой хотели вернуться домой, и научиться пересекать Тумарье казалось единственным способом сделать это. И похоже, так думали очень многие в Восьмирье.

— Но такой дар дан не всем, – вздохнул Эрик.

— Не факт, что это дар. Может, это проклятие, – заметила Инга.

Вика невольно поёжилась от её слов: ей не хотелось думать, что Маркус проклят.

— Неважно, – отмахнулся Эрик. – Когда мы поняли, что темноходами нам не бывать и мы заперты на своём Осколке навечно, то стали думать, можно ли сделать хоть что-то, чтобы соединить Восьмирье.

— Но в одиночку этого, понятное дело, не получится – нужны соратники, – продолжила их историю Инга. – Мы услышали про Сопротивление, но не знали, как с ними связаться.

— А когда узнали, не могли уйти из дома, потому что нельзя было оставить…

Эрик не договорил и замолчал. Тишина наполнилась запахом остывших свечей и увядших роз, и Вика поняла, что это – запах печали.

Что-то случилось в прошлом брата и сестры. Уже после Раскола. Что-то, что до сих пор причиняет им боль.

— Не могли оставить маму, – с трудом закончил Эрик. – А потом…

— А потом мы присоединились к Сопротивлению, – обошла самую болезненную часть истории Инга.

Больше она ничего не сказала, но Вике и не нужны были детали. Она и так поняла, что случилось, и ей вовсе не требовалось узнать, как именно это произошло.