Книга Живое сердце, страница 60 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Мучительно замедлившееся время треснуло от резкого столкновения – это мама подбежала к Вике, схватила её в охапку, изо всех прижала к себе – и, споткнувшись, полетела вперёд. И ни дочку, ни маму совершенно не волновало, что они сейчас упадут и ушибутся – они просто этого не заметили.

И они не упали. Какая-то сила подхватила их и удержала. Но Вика с мамой и на это не обратили внимания – они крепко обнимали друг друга, смеялись и плакали и не могли поверить, что наконец-то встретились.

— Вика! Викуля! Девочка моя! – бесконечно повторяла мама, ненадолго отстраняя от себя дочку, чтобы взглянуть на неё, а потом снова прижимала к себе.

— Мама! Мамочка! Наконец-то! – вторила ей Вика, улыбаясь со слезами на глазах.

* * *

Казалось, прошла ещё одна вечность – правда, на этот раз счастливая, а не наполненная тревогой и ожиданием, – и мама наконец-то выпустила Вику из своих объятий.

Девочка отступила на шаг – и к ней сразу подлетела мечта, тёпло-коричневая, с кофейного крыльями и чёрными глазками. Она с любопытством обнюхала Вику, одобрительно чирлыкнула и устроилась у мамы на голове.

— Знакомься, – улыбнулась мама. – Это Шоколадка.

Хотя при виде мечты её собственное сердце больно сжалось – «моя Ванилька!» – Вика не удержалась от смешка. Мама просто обожала шоколад, и то, что её мечта оказалась цвета какао и звали её Шоколадкой, было совершенно логично и закономерно.

И тут реальность обрушилась на Вику с мамой со всех сторон – шумом, гамом, слезами, смехом и запахами бенгальских огней, лаванды и горячего варенья.

Вика обернулась, чтобы снова взглянуть на происходящее вокруг, и увидела, что бурный восторг, царивший над берегом озера возле посёлка счастья, постепенно утихал и на смену ему приходили замешательство и растерянность. Бывшие враги со следами высохших слёз на щеках неловко переглядывались. Они не знали, как им теперь себя вести, и не очень понимали, как после пережитого потрясения и невероятного опыта, разделённого за последние минуты, они смогут пойти друг против друга с оружием в руках.

А мама… Мама застыла, пристально всматриваясь во что-то за Викиной спиной. В её позе было столько напряжения, а во взгляде – столько неверия и шока, что девочка немедленно разволновалась. Что случилось? Неужели командир констеблей воспользовался моментом и успел сделать что-то страшное и непоправимое?

Вика со страхом повернулась – и увидела за спиной… папу. И сразу поняла, кто не дал им с мамой упасть, когда они едва не рухнули на землю, сбитые с ног силой, с которой влетели друг другу в объятия.

Папа смотрел на маму – пристально, неотрывно, и Вике вдруг на ум пришло воспоминание о картине на стене камеры номер двадцать три в тюрьме Куузы… А когда девочка перевела взгляд на маму, то увидела, что её губы дрожат, а глаза наполняются слезами.

— Так ты… жив? – выдохнула мама, всхлипнула и прижала тыльную сторону ладони к губам.

Папа попытался ответить, но у него не вышло сказать ни слова. Вместо этого он с трудом сглотнул и лишь кивнул в ответ. А затем мама с папой одновременно, словно по неслышной команде, шагнули навстречу друг другу – и мир расплылся перед Викиными глазами.

Да, она снова заплакала – в который уже раз за сегодняшний день! – глядя на обнимающихся родителей. Вика никогда даже не мечтала, что увидит такую картину. А потом она отвела взгляд, потому что ей показалось, что сейчас маме с папой очень нужно несколько мгновений только для себя.