Книга КОМСОМОЛ-1, страница 12 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Хорошо! — пискнула молодая медсестричка и побежала передо мной: — Прошу! Сюда!

А потом Хотару в восемь рук приняли у меня и внесли в освещённый до ослепительности кабинет. А меня оставили в коридорчике-предбаннике. Спасибо, хоть лавки там были. На одну я и сел, привалившись затылком к тонкой стенке.

Вокруг мелькали люди, то и дело хлопали двери, широченными шагами влетел похожий на всклокоченный циркуль доктор Кнопелев и исчез в той же реанимационной, едва кивнув мне на ходу. Потом за стенкой мерно загудел какой-то прибор. В кабинет поспешно вбежали несколько медбратьев, в руках у которых стеклянно брякали тяжёлые ящики. Я прикрыл глаза, прислушиваясь, но слова сливались с гулом и каким-то скрежетом.

— Аркадий Ильич, по-моему, с вами тоже не всё в порядке, — раздался голос той докторицы, что встретила нас во дворе.

Я открыл глаза. Она стояла напротив, тревожно меня изучая.

— Я могу ждать, — с трудом ворочая языком, сказал я.

— И всё же, дайте-ка руку… — она взяла меня за запястье и ещё сильнее нахмурилась, бормоча: — Странно, очень странно… Не пойму… Но, допустим… — Несколько секунд длилась пауза. — Легче?

— Да, спасибо, — почти честно ответил я. — Но вы бы лучше туда, — я кивнул на реанимационную.

— Думаю, профессор и без меня… — начала докторица, и тут за стеной громко затрещало и хлопнуло.

— Отключайте, отключайте! — выкрикнул профессор. — Евгения Пална, сюда!

Докторша бросилась на помощь, захлопнув дверь перед моим носом со строгим:

— Нельзя-нельзя!

Мне осталось только сесть на старое место и продолжать прислушиваться. Похоже, кто-то раз за разом набирал телефонные номера. Кнопелев отдавал отрывистые команды, звучащие для меня полной тарабарщиной. Судя по интонациям, результаты выходили гораздо хуже, чем доктора рассчитывали.

Между тем друг за другом прибежали ещё трое целителей — слегка мятые и взлохмаченные, похоже, вырванные из постелей. Шум и суета в кабинете усилились. И вдруг, как это бывает — момент паузы и отчётливый голос Кнопелева:

— Нетипичное массированное поражение внутренней энергетической структуры. Природа неясна. Множественные разрывы манопроводящих каналов. Поразительно уже то, что девушка жива — предполагаю, исключительно из-за огромного жизненного запаса, свойственного кицунэ.

Тут я аж зубами заскрежетал.

У меня были все основания полагать, что все эти непонятные повреждения связаны с тем поцелуем. Вот вам и внутренний потенциал! Нахрен такое счастье надо!

И эта странная энергия, которая продолжала бурлить и ворочаться внутри меня, как плохо переваренный обед — не она ли виновата? Я вдруг испугался, что может последовать ещё один выплеск — и кому он в следующий раз повредит? А если целой толпе? Я что — буду как средневековая чума косить вокруг себя народ?

Ноги сами подхватились и понесли меня на выход. В лес надо. От людей подальше. По крайней мере, пока я с этой гадостью внутри не разберусь.

У самого выхода я остановился в просторном тамбуре. Привлекла меня качнувшаяся дверь в подсобку. Не заперто! Я заглянул внутрь, щёлкнул выключателем светляка. Мётлы, лопаты, тачка… Ага! За дверью в стену было вбито несколько гвоздей, и на них висели три казённых волчьих полушубка — средний, обшарпанный изрядно, маленький, тоже кем-то хорошо поношенный, и большой, по моему росту — почти новый! Похоже, слишком рослых парней в дворники тут не берут.