Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
Ручей был неширокий — метра полтора-два всего, но достаточно глубокий. Шёл я по нему, погрузившись почти по шею. Ночью, с учётом всё возрастающего удаления от человеческого жилья, вероятность того, что меня заметят, падала с каждой минутой. Шёл я так с километр, а то с полтора. Вообще, в тёплой воде приятно было, как в турецком хамаме, я был как-то, батю в поездке сопровождал. Но пора вылезать. Тут и излучина, ручей разворачивается, и камни удобные, а над ними — местная низкорослая черёмуха растёт, как раз мне до нижних ветвей допрыгнуть. Не чета эта черёмуха своим западным родственницам — низкая да узловатая, зато крепкая. И в этом месте черёмушник разросся огромным пятном, с несколько стадионов. Деревья стояли плотно друг к другу, под ними — пустота, разреженная только стволами, сверху — на мелких веточках снег сплошным полем лежит. В детстве мы тут иной раз в индийского Царя обезьян играли. Ох и кипели страсти! Я подобрался к валунам, слегка торчавшим из воды и время от времени омывавшимся тёплыми волнами. Влез, примерился. Ну-с, надеюсь, ветки меня выдержат. Нет, можно было и просто низом, по земле уйти, но хотелось бы поменьше запаха оставить. Прыгнул вверх, целясь в выбранный сук и оборачиваясь на лету в человека. Хоба! Есть! Ну что, двигаем дальше? Я прыгал, перецепляясь с ветки на ветку, натурально как в бесшабашном детстве. А в голове крутилась дурацкая мысль: «Не соврал Харитонов! Пригодился рукоход!» ТРЕВОГА, ЗАСЛУЖИВАЮЩАЯ ВНИМАНИЯ Иркутск, особняк Коршуновых 28 декабря 1947 года, около 10 часов утра Коршунов Илья Алексеевич Ванька сидел в кресле серьёзный и строгий — не сказать, что ему всего шестнадцать лет. Иногда мне казалось, что он старше Аркашки, настолько поведение второго сына было взрослым. Даже слишком взрослым, пожалуй. Издержки дара. — И он решил, не заходя домой, направиться в Железногорск, верно? — спросил Ваня. Получил подтверждающий кивок, слегка поджал губу: — Реакция вполне естественная. Полагаю, я бы на его месте тоже хотел бы спрятаться. После всех громких пророчеств о себе, статей… Ты же помнишь, папа, маменька с бабушкой статейки газетные собирали? Вырезки в тетрадки клеили, гордились ими. — Да они их давным-давно выкинули все! — махнул я рукой. — В том то и дело. Они выкинули, а он — помнит. И как профессора́толпами пороги обивали, а потом все исчезли. Обидно быть несбывшимся прогнозом, как считаешь? — Обидно, — нехотя согласился я. — А Виррих*? Он ведь до сих пор стоит на своём, что в Аркашке сила большая спит. *Волхвы-предсказатели с такой фамилией, отец и сын, упоминаются в цикле «КОМ». Ванька встал из кресла, прошёлся по кабинету туда-сюда, сцепив за спиной руки. — А знаешь, папа, я смотрел статистику. Виррих ведь ни разу не ошибался. В карточке Третьего отделения у него стоит точность прогнозов — девяносто девять целых, девяносто восемь сотых процента… — А те две сотых несбывшихся — это наш Аркашка? — догадался я. — Именно! И в пользу того, что он прав, я тебе вот что сказать хочу… — Ванька остановился, нахмурился и покусал губу. — Это для меня очень странно. Иррационально даже. И я не нахожу своим чувствам логического объяснения. Но иногда… Иногда я смотрю на Аркашу, и мне становится жутко. Прям, знаешь, такое чувство… |