Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
— Оборотни и механики первой-второй очередей — на выдачу документов строиться! Я запихал в рот последний кусок пирога, залпом выпил чай и подхватил свой узел: — Ладно, братцы, я пошёл! 07. ПЕРВЫЕ ШАГИ ВЕЩЕВОЕ ДОВОЛЬСТВИЕ Иркутская губерния, город Братск, передислокационный пункт 2 января 1948 года, около трёх часов пополудни Аркадий Выдача документов — это очень обобщённо было сказано. Оказалось, что здесь нам выдадут всё, кроме оружия, которое, как было сказано: «По месту прохождения службы полу́чите». А пока нам велели построиться в коридоре и ожидать вызова. В распахнутую дверь было видно седоусого унтера со стопками солдатских книжек и раскрытой амбарной книжищей. Почти сразу последовал его выкрик: — Андреев Пётр! — Живей, живей! — подбодрил наш сопровождающий, и названный Андреев почти рысью побежал к столу, получил книжку, расписался и скрылся вправо, а унтер выкрикнул следующего: — Акинфиев Степан! Ага. Если он по алфавиту будет вызывать, то я где-то в середине буду. Главное, клювом не прощёлкать и помнить, что я теперь Коркин, а не Коршунов. — Алексеев Сергей! Похоже, к выводу об алфавитной последовательности пришёл не я один, и эта относительная определённость, как это бывает, отодвинула царившее до того напряжение ожидания. Строй слегка расслабился и вместо нервного заглядывания в двери начал просто ждать. Наконец дошла очередь и до меня. В длинной комнате стояло несколько столов в ряд. За каждым сидел деловитый унтер с книжицей, а за его плечом — помощник-рядовой. Я получил книжку с фотографией, расписался и пошёл дальше вдоль столов, обрастая казённым имуществом и расписываясь в его получении. Сидор, простое полотенце в мелкий квадратный рубчик, портянки запасные, обёрнутый в вощёную бумагу кусок серого солдатского мыла, простецкая зубная щётка, дешёвая складная бритва и солдатский ремень с плечевыми лямками. Котелок солдатский (удобный, с крышкой, в которую второе можно класть, если оно у вас есть), фляжка (в брезентовом чехле) с винтовой пробкой на цепочке, зелёная эмалированная кружка (поменьше поллитровой, выделенной мне Тонькой — грамм, наверное, на четыреста), алюминиевая самая простецкая ложка. К моему удивлению, выдали и сухой паёк: соль, сахар, чайную заварку и ржаные сухари — всё в белых тряпочных мешочках разного размера, затягивающихся по горловине верёвочками. Потом ещё по кольцу подкопчённой колбасы, четыре пачки сухих супов (гороховый, харчо и какие-то с макаронами) и четыре пачки каш-концентратов. Насколько я понимаю, супы и каши эти хоть немного, да варить надо? Ладно, после разберусь, поскидал всё в сидор. Форму выдавали сразу на все времена года — солдатскую шинель, плащ-палатку, сапоги, пилотку и шапку-ушанку. Последняя оказалась меха столь тонкого, что это вызывало удивлённые взгляды новобранцев. Невдомёк многим, что европейская зима — она ж на манер сибирского октября, в нашем зимнем там сваришься. Выходить указали в следующее помещение, где рядами стояли лавки. — Двадцать минут на утряску и выход на посадку, — монотонным речитативом пробурчал дежурящий здесь унтер. Прав был Тимоха! Сегодня полетим. Я отошёл в свободный угол, вытряхнул всё из сидора, рассортировал. Если честно, меня зацепила замеченная мной надпись красным карандашом в графе «Особые отметки» против моей фамилии: «Запрос на подтверждение личности». Так я надеялся, что вербовщик забудет (ну или забьёт) — а он, вишь, не забыл. Однако это, выходит, он только отметил, что паспорта нет, а уточнение данных отсюда пойдёт? |