Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
— Спасибо, помню! За небольшим стеклянным окошком первой дверцы зажёгся огонёк лампочки. Я кинул мешки-узлы на лавку и метнулся туда. Внутри было пусто, только на полочке стоял пузатый аппарат из чёрного карболитового пластика. Я таких и не видел ещё. Покрутил легонько потрескивающий диск. Я так решил, что звонить буду сразу отцу. А то маман устроит плач и все эти женские штучки. Пусть уж он сам потом ей расскажет. Повезло ещё, что он в училище был, а то поймай его, ага. В трубке слегка шуршало. Голос у отца был ровный и официальный — на службе же! — Коршунов у аппарата, слушаю вас. — Папа! Это Аркадий. Скажу сразу — я на фронт еду. Интонации отца сразу изменились, стали родными и тёплыми. Но вопрос задал исключительно по делу: — Через Иркутск? Вот сразу же удивил меня, а! Хоть бы изобразил, что не ожидал. Ну, батяня! — Нет. Я уже на погрузке. С минуты на минуту дирижабль, и отправляемся. Все только меня и ждут, — немного на нерве пошутил я. Отец тоже засмеялся, телефонная трубка хрипло захрюкала. — Всё же, сбёг, значицца? — Сбёг, батя, — покаялся я. — Молодец! — неожиданно выдал он. — Давно пора! Но знай, что хошь ты не хошь, а я всё-таки буду посматривать, но!.. Но! Не вмешиваться! — сразу предупредил он мои возражения. — А ты не кочевряжься. Это даже не в моих хотелках. Ты думаешь, за мной или за матерью не следят? Так же как и за Ванькой, да за всеми, кто рядом с Кириллом Ивановичем. Сам-то мог сообразить, за-ради какого рожна вся эта свистопляска затеяна? Блин горелый, об этом-то я не подумал. Все мы, окружение великого князя, можем быть использованы как элементы давления. А Кирюха, как приезжает из Новосибирска, так каждый раз и плачется, мол, жизни никакой нет. Словно не весёлые студенческие годы, а прям казарма строгого режима. Правда, мы с Гио ему сразу возражаем, что казарма — это у нас в Иркутском училище. А там, в Новосибе-то — цветочки! — Алё? — спросила трубка. — Аркаш, ты тут? Я встрепенулся: — Здесь я, здесь! Пап, как у Хотару состояние? Отец вздохнул: — Понервничали мы, конечно, когда узнали. Кнопфель — он же удивительных свойств человек. В Новосибирск о проблеме сообщил, а нам забыл. Айко и Сэнго к ней летали, поделились своими лисьими энергиями. Она хоть пока ещё в беспамятстве, но дело уже на поправку пошло. Никто только в толк не возьмёт… В окошечко вдруг затарабанила связистка, взволнованно зачастив: — Сигнал на посадку! Рядовой, вы слышите? — Иду! — откликнулся я. — Прости, пап, бежать надо! Посадка началась. Ты там маме полегче объясни, а? — Не учи учёного. Всё — воюй! Отцовское моё тебе благословение. И трубку положил. Железной силы воли казак. Я выскочил из кабинки, крикнув девушке: — Спасибо! — подхватил манатки и выскочил на улицу. Впрочем, можно было и не бежать. Сигнал сигналом, а толпа только-только начала преобразовываться в некое подобие строя. Я занял место в ряду, размышляя: а хотел бы я служить под началом отца? Пожалуй — нет. Слишком много вокруг него происходит. Всякого. Оно, конечно, и наград можно огрести немало. И без башки остаться на раз-два. Мы уж сами, своими руками-ногами, я всё ж таки Коршунов. А потом хлопнул себя по лбу — я ж теперь Коркин! Не забывать, ядрёна колупайка! О! Поговорил с батей, и сразу его любимое присловье вылезло. |