Онлайн книга «КОМСОМОЛ-1»
|
НЕМЦЫ Южная Моравия, в полях у Славкова-у-Брна 7 января 1948 года, день Аркадий По полю в нашу сторону ехал грузовик с натянутым над кузовом брезентовым тентом. Совсем не с той стороны ехал, где была русско-германская база. Сотник сразу схватился за пулемёт, а я, видя такое, щитки опустил. Но оказалось, зря. Завидев «Гвидона», грузовик повернул в нашу сторону и в некотором отдалении затормозил. Из кабины выскочил человек в серой германской форме с пикехельмом* в руках, живо надел его и замахал нам, призывая остановиться. *Он же — шлем с пикой. Оказалось, это арьергард тех самых попавших под бомбёжку шагоходных пилотов. Самые непострадавшие. Когда они полезли из кузова, я подумал, что папаня непременно окрестил бы их «лучшими из худших» — не в плане пилотских качеств, конечно, а по состоянию здоровья. Ибо почти все они были кто со ссадинами, кто в повязках. Но легкораненые, точно. И ответственные донельзя. — Спасать машины — спасать империю! Фатерлянд* важнее жизни! — с пламенем в глазах заявил дядька в пикехельме (при ближайшем рассмотрении оказавшийся полковником). *Отечество (нем.) Достойно уважения. А ещё я страшно рад, что всё-таки «Гвидон» будет упираться тут не один. Один бы я и за три дня это не растаскал. А так — четыре часа коллективных усилий. Ну или около того, я точно не засекал. Первым делом я оторвал заклинившую верхнюю часть рампы. Дойчи смотрели и болезненно морщились, а потом дружно полезли в трюм, проверять машины на предмет целостности. И, к нашему общему восторгу, обнаружили несколько, даже не сорвавшихся с крепежа. В том числе и четыре «Вулкана». «Вулканам» обрадовались уже мы с сотником — пусть и не тяжи, но помощнее «Стрельцов» будут. Таким составом мы и выгружали машины повреждённые. «Покалечились при падении? Ничего, починим, вмятины выправим, и будут как новые!» — объясняли друг другу дойчи. И я их вполне понимал. Шагоходы, которые могли вести бой в условиях современной странной безмагической войны были на вес золота. Вот и корячились мы. Это ж пока подцепишь эти железяки, да со всем старанием и бережением наружу выволочешь. А когда они сами не идут, то такие, ядрёна колупайка, для перемещения неудобные! Упарился я, словно своими руками их таскал. Ближе к финалу этой расчистки подошло ещё два грузовика с пилотами. Я грустно думал, что по виду они вполне соответствуют своим машинам. Даже тот, который на «Гвидон» был предназначен — с рукой на перевязи. Как он в свою машинку забрался и бережно начал приборы осматривать — мне сразу дядька Хаген с «Пантерой» вспомнился. Я стоял рядом и не знал, какими словами мне объяснить, как мне жаль, что у «Гвидона» манипулятор потерян. Так и стоял бы колом, если бы рацио не ожила: — «Гвидон», ответьте! — на сей раз запрашивали по-русски. — Слушаю! — сразу откликнулся сотник. — Ермаков, ты? — сразу по-другому спросила рация. — Я, конечно, кому быть! — Передавай технику дойчам и сюда двигай. — Понял! — он обернулся ко мне: — Рядовой, слыхал? — Так точно, ваше благородие! Разрешите до каптёрки сбегать? Тут барахлишко моё оставалось. — Дуй, только живо. В РАЗДРАЕ Я помчался в каптёрку Матвеича. От прежнего порядка тут не осталось и следа. Во-первых, ударом раскидало всё, что не было закреплено — тарелки упали со стола и побились, сушки вылетели из коробки и раскатились по полу, с ними ложки, вилки… Во-вторых, воняло гарью. Больше из коридора, соединяющего трюм с жилыми палубами дирижабля. |