Онлайн книга «КОМСОМОЛ-2»
|
Чего ты? Нормально на улице, приятственно так. Действительно. Да и вообще, смысл беспокоиться о здоровье тех, кто уже, фактически, умер. Около одинокой свечки, спиной ко мне, уперевшись локтями в стол, сидел последний оставшийся на ногах боец. Для меня — самый опасный. Заорёт сейчас — может, кого и подымет. Хотя, судя по винному духу и валяющимся везде бутылкам — вряд ли. Тихо-тихо, на мягких лапах я подкрался к нему. Н-на! Когтем в спину. И одновременно воздушной печатью рот зажмём. Итальянец только выгнулся — и ни звука. Прекрасно! Я прошёлся по «казарме» как коса смерти. Пьяные солдаты умерли, даже не проснувшись. Я по очереди втыкал в грудь коготь, зажимая одновременно рот. Всё. Остался последний. На дальней кровати, на нижней полке, поближе к печке. По-любому, какое-нибудь начальство. Я, если честно, особо в нашивках младшего командного состава итальянцев не разбираюсь. Но какие-то на висящей рядом свёрнутой шинели, несомненно, были. Значит, шишка. Или, судя по пьяному отделению — прыщ на ровном месте. Я плеснул по лежащим мертвякам накопленной сирени, поднимая кадавров: — Пора вставать! Когда мёртвые бывшие сотоварищи вытащили сержанта за горло из уютной постельки и поставили передо мной, завернув руки за спину, он даже орать не стал. А может, подумал, что внезапная проверка? — Поднимите, чтоб я мог видеть его лицо… Да аккуратнее, оторвёте голову раньше времени! Я слегка чиркнул его поперёк груди когтем, чтоб красное по животу потекло. — Говорить будем? Заорёшь — станешь таким же, — я улыбнулся и показал глазами на держащих его мертвецов, — или таким, — и отошёл в сторону. А там стоял неровный строй его бывших подчинённых. И все в крови расписные. Ах, да. Ещё же Энрике! Он-то жив! — Притащи сюда Энрике! — велел я ближайшему кадавру. Вот сержант глаза выпучил, хоть и пьян был мертвецки! Попытался орать, но рот ему заткнули быстро, так что он только сипел да глаза пучил весьма выразительно. Вид при этом имел совершенно безумный. Понимаю. Сам бы судорожно соображал: кто я? почему все умерли? откуда непонятный парень знает имя Энрике? это свои? враги? если свои — почему его взвод мёртв? И мёртв ли, вон — стоят, хотя и в крови! А если чужие, откуда этот жуткий парень знает наши имена? Ага, подёргайся… Кадавр принёс Энрике. Не-е-е, этот жив. — Рот заткнуть, связать! — Не знаю, зачем он мне живой? Потом придумаю применение. Эта мысль неприятно кольнула — вот я уже и людей использую. Даже не так — применяю. Врагов, но тем не менее. А трупы использовать нормально? Не знаю. Вот и я не знаю. У нас тут вообще-то война, если ты не заметил, — сказал я сам себе, встряхиваясь. — Если мы тут сантиментами страдать будем, то такие уроды наискось полосатые и в Россию придут. Зверь в ответ только рыкнул. Я повернулся к сержанту. Буду так его называть. — Сейчас тебе откроют рот. Отвечать на мои вопросы будешь очень тихо и спокойно, иначе смерть покажется тебе самым лёгким выходом. Если всё понял, медленно кивни. Молодец. — Я посмотрел на удерживающего его кадавра: — Если попытается заорать — зажать рот. Теперь ме-едленно отпустить. Спросите, зачем мне тишина? Так в той закрытой части, которая представляла для меня наибольший интерес, все ещё сидели некие «очкарики», и мне хотелось бы, чтобы они считали, что здесь всё как обычно, без эксцессов. |