Онлайн книга «КОМСОМОЛ-2»
|
Кадавр разжал захват на горле сержанта и убрал руку со рта. И — о чудо! — сержант орать не стал. Только судорожно переводил взгляд с одного своего бывшего солдата на другого. Чего он там увидеть хотел — не понятно. Все в крови. Я так-то особо места, куда бил, не выбирал. Взгляд у каждого «осмысленный», как у трупа. Но ничего, стоят, даже особо не качаются. — Смотри на меня. На меня, сказал, смотри! Молодец. Что там? — показал я на следующую дверь. — Трансформатор и какая-то электрическая аппаратура. Господин, не убивайте Энрике, он мой племянник! Я всё скажу! Только его не убивайте! Ну что, достойно уважения. За себя не просит, только за родственника. Думаю, надо уважить просьбу. — Ответишь на вопросы, и он останется в живых. Ответишь максимально полно и с содействием — то останешься в живых и сам. Ясно? Ох как головой закивал, щас отвалится от усердия! — Хорошо. Продолжим. Для начала, Габриель: сколько там очкариков? Так. Если сержант будет пучить глаза ещё сильнее, они ж выпадут. — Трое, господин, но отку… — Здесь вопросы задаю я, — перебил я его скучным тоном. Етисткая сила, как-то уж совсем по-киношному получилось. Ладно, тренироваться буду. — Далее. Когда они должны смениться? — Послезавтра! У них смена раз в три дня. Из Вены приезжают. Но они англы все. Какой молодец, даже без подсказок! — Англы? Точно? — Точно. Я одного из них знавал до войны, пересеклись как-то в баре, в Неаполе. Он там с бригадой такую же будку монтировал. — Молодец. Последний вопрос. Дверь заперта? — Нет, господин, зачем? — Кто там главный? — Эдвард, он у окошка спит. Не нужно его пытать, он и так всё скажет, господин, поверьте мне, он… э-э-э… трусоват. Там, в Неаполе драка… Надо же какой добровольный помощник выискался. Я посмотрел на кадавра: — Ты! Рот заткнуть. Крепко держать. Я неслышно подошёл к дальней двери и прислушался. Ничего. Судя по звукам, в той комнате тоже все спят. Все трое! Интересно, а зачем тогда дежурная смена электриков? Как они узнают, что что-то сломалось ночью, если все спят? Тоже нарушаем? Приоткрыл дверь. Ясненько. Сомневаюсь, что они тут для развлечения устав караульной службы штудировали. Запах-то, ядрёна колупайка! Ничего себе, «очкарики»! Техническая элита! Всего трое, и аж восемь бутылок на полу! Обманули тебя, Энрике. Не по бутылке, ой не по бутылке на нос тут… С другой стороны, не мне им морали читать. Тут тоже было довольно тесно. Бо́льшая часть помещения была занята аппаратурой непонятного назначения, а меньшая, отделённая стенкой из железной сетки, представляла собой жилой отсек размерами чуть больше стандартной каюты дирижабля. Здесь был три спальных места: двухъярусная кровать у глухой стены и узкая койка вроде больничной — у окна, как сержант и говорил. Долго не рассуждая, я двумя ударами пробил виски́похрапывающим электрикам. А потом прыгнул задницей на живот спящему Эдди. — Просыпайся, соня! Наверное, это дико бодрит — проснуться с сидящим у тебя на животе незнакомцем и чем-то очень острым у горла. — Подъём! — по-английски поприветствовал я Эдди. — У меня такая куча вопросов, ты себе не представляешь! ПУТЬ БЬЯККО Южная Моравия, где-то вдоль линии фронта 14 января 1948 года, ранний вечер Хотару Два дня назад, сидя на окраине деревеньки со странным названием, она долго думала и пришла для себя к выводу, что раз Аригатаси здесь, и он воюет — значит, надо просто проверить линию фронта и все русские позиции, и тогда она, несомненно, его найдёт! Хотару не смущали расстояния в десятки и даже сотни километров. Да, она знала, что по всей западной и южной границе Германской империи идут бои — слышала разговоры в госпиталях. И что с того? Поставленная задача не казалась ей такой уж огромной — что всё это для существа, срок жизни которого соизмерим с тысячелетием? |